|
Вы же знаете, как могут быть капризны пожилые люди». В вопросах этого доктора, обращенных к нему, всегда сквозило неподдельное участие, и ему ни разу не довелось увидеть Якова Карловича раздраженным. Свои ежедневные обходы Яков Карлович всегда совершал со смотровой книгой, в которой во время беседы с больным суетливо делал пометки. Однажды, сумев заглянуть мельком в этот журнал, он увидел, помимо строчек, написанных дрянным почерком (кособокие закорючки, сплетаясь вместе, наезжая друг на друга, являли собой чудовищную вязь), еще и рисунки на полях — тонкие женские профили и цветы. То, что пожилой и заслуженный врач рисует в смотровом журнале, умилило его. Вероятно, Яков Карлович был романтиком. Однако в делах врачебных был жесток и безжалостен: после первой операции, не дав больному даже отдышаться, он с изуверским спокойствием назначил новые экзекуции.
Глава 7
Вскоре лейтенант Садовников навестил его еще раз и принес ему следующую новость — было окончательно установлено, что авария произошла из-за неосторожности погибшего Кравцова, и, за отсутствием виновника ДТП, дело закрыли. — Поправляйтесь скорее, — сказал лейтенант на прощание и неуклюже достал из-за спины букет разноцветных щетинящихся астр. — Сотрудницы нашего отделения просили передать вам это. Они смотрят вас в сериалах. Желают вам скорейшего выздоровления. Подошедшая со шприцем медсестра извинилась перед Садовниковым: — Простите. У нас перевязка… — Передайте вашим женщинам от меня спасибо, — поблагодарил он лейтенанта на прощание. Медсестра сделала ему укол и поставила букет в большую вазу на подоконнике, воткнув его среди стоящих там гладиолусов и роз. Его первые дни в ожоговом отделении были наполнены цветами. Люди, узнавшие о его несчастье, обрушили на него лавину цветов. Букеты были, что говорится «от и до». Прислали корзину от руководства театра на Литейном — внушительную, наполненную корректными гвоздиками вперемешку с розами. Коллеги передали элегантные герберы. Но больше всего цветов было от поклонниц: хризантемы, ирисы, орхидеи, розы, лилии, георгины в шуршащих целлофановых обертках. Он отдавал себе отчет в том, насколько сюрреалистично это зрелище — человек со спеленатой бинтами головой среди нежных соцветий гладиолусов и хризантем. Яков Карлович ворчал и заставлял сестер уносить цветы из палаты, но от этого их не становилось меньше. Он всерьез подозревал, что всю оставшуюся жизнь цветы будут ассоциироваться у него с болью, но был благодарен судьбе за этот разноцветный и душистый поток — даря цветы, поклонницы выражали свою заботу и любовь, и он принимал их подношения с чувством глубокой признательности. Некоторые из букетов таили в себе записки, которые были написаны как будто одним человеком — девушки желали ему скорейшего выздоровления и признавались в любви. Однако и эти однообразные послания скрасили муки первых больничных недель.
Голос у Марины довольно невыразительный, но все же лучше, чем ничего. — Вот, еще про тебя написали. Но фотографию разместили мою, — она уставилась в телефон. Никогда еще средства массовой информации не проявляли к нему столько внимания, как после аварии на Выборгском шоссе — даже после выхода на экраны «Доктора Шестицкого». Статьи были самые разнообразные — маленькие, на полторы строки, заметки и большие публикации, иногда с иллюстрациями. Венчались они, как правило, заголовком вроде «Трагедия Лефортова» или «Лефортов между жизнью и смертью». Журналисты и блогеры освещали произошедший с ним инцидент подробно, обстоятельно и сочно, расписывая подробности аварии во всех цветах. Марина развлекала его тем, что читала ему эти опусы — почему-то из всех способов развлечь его она выбрала именно этот. |
