— Не она! — заглянув ей через плечо, констатировала Сурдина.

— Слава богу, — согласилась Алла, убирая телефон. — Иначе проблем не оберешься! А это что у нее на плече, как будто кусок кожи вырван?

— Да нет, не вырван, Алла Гурьевна, а аккуратно вырезан!

— Вырезан?

— Сами поглядите — края ровные… Между прочим, это уже второй такой труп!

— Второй? — встрепенулась Алла. — Что вы хотите этим сказать?

— Пару дней назад выезжала на похожую жертву.

— Тоже утопленница?

— Ага. И кусок кожи тоже вырезан, только не на плече, а на животе. Тело не закопали, а просто закидали ветками недалеко от железнодорожной станции.

— Неужели…

— Маньяк?

— Только этого не хватало! Значит, уже две жертвы? Если мы имеем дело с серией, могут быть и другие!

— Однозначно. Судя по всему, злодей не очень-то прячет тела: все они захоронены, если можно так сказать, наспех, словно он получил свое и потерял интерес.

— Изнасилование?

— Вы же понимаете…

— Я о той, первой девушке.

— А-а… Изнасилована. А еще перед смертью жертву избили, очень жестоко. Кстати, эту, похоже, тоже. Вам стало интересно, Алла Гурьевна?

— Пожалуй… Надо бы выяснить, не случилось ли чего-то подобного по городу!

— Ну флаг вам в руки, — криво усмехнулась судмедэксперт. — А мы потопали на базу!

* * *

Мономах захлопнул дверь кабинета и повернул ключ в замке: ему требовалось хотя бы двадцать минут, чтобы перевести дух и размять затекшие за время стояния у операционного стола ноги. Следующая операция назначена на четыре, и до этого времени он не желал никого видеть и слышать. Присев на диван напротив своего стола, Мономах выпрямил спину и принялся делать гимнастику для шеи: в последние годы она не раз спасала его, возвращая к жизни буквально за десять минут. Он проигнорировал стук в дверь, но тут же затрезвонил мобильный, и на экране высветилось имя Нелидовой. Он мог пропустить звонок любовницы, но звонок начальницы — ни-ни. С тяжелым вздохом Мономах дал отбой и, громко крякнув, поднялся с дивана и открыл дверь.

— Прости, я знаю, что ты устал, но дело важное! — выпалила Нелидова, буквально врываясь в кабинет. — Ты должен принять пациентку!

— Я должен? — переспросил он.

— Ну, я бы о-о-очень тебя просила ее принять, — смягчила она тон.

— Ты же в курсе, что у меня все койки заняты? Почему Тактаров не берет? У него всегда есть места!

— Он уперся.

— Основания?

— Есть проблемка: пациентка — онкологическая больная.

— Ее что, из хосписа доставили?

— Нет, она прошла два курса химии и теперь лечится амбулаторно. Упала на балконе, сломала лодыжку…

— Она хочет, чтобы мы лечили ее от онкологии?

— Нет, только от перелома, разумеется!

— Тогда не вижу проблемы!

— А Тактаров видит.

— Сдается мне, проблема для него — отсутствие квот на этот вид операций, — скривился Мономах. — Он сейчас рубит капусту по тазобедренным суставам!

— Согласна, — вздохнула Нелидова. — Но Тактаров привел кучу аргументов против принятия этой пациентки.

— Например?

— Ей требуются особые препараты.