— Понимаю, Андрон Петрович, но все указывает на то, что эти преступления — серия.

— Сколько всего жертв выявлено на данный момент?

— Пока две, но мы работаем: боюсь, их окажется больше!

— Изнасилованы?

— Да, однако, кажется, для злодея это не главное: судя по всему, он получает удовольствие, мучая женщин, так как все они жестоко избиты! И еще: мы имеем дело с «коллекционером».

— И что же он коллекционирует: драгоценности, обувь, нижнее белье?

— Кожу.

— Ч-что? — Лицо шефа выразило недоверие, смешанное с отвращением.

— Подонок вырезает у жертв куски кожи с разных частей тела, и наш профайлер предположил, что маньяк является коллекционером, по неизвестной нам причине зацикленным на этом фетише.

— Он убивает только женщин? — спросил Кириенко после паузы: ему понадобилось время, чтобы переварить полученную информацию.

Алла кивнула.

— Во всяком случае, мужчин с похожими повреждениями не обнаружено, — добавила она.

— Есть у жертв что-то общее?

— До сих пор ничего такого не выявлено, но мы только начали: надеюсь, к концу недели что-то прояснится. Мы работаем с родственниками убитых, коллегами и всеми, кто входил в круг их общения.

— А как насчет Лосевой? — поинтересовался генерал-майор. — Есть зацепки?

— Пока нет, — покачала головой Алла. — В последний раз ее видели в ночном клубе «Синий иней»: девушка вела богемный образ жизни, ведь это очень дорогое место! Сейчас коллеги опрашивают ее подруг и отсматривают видео с камер.

— Не хочу давить, Аллочка, но ты же понимаешь, что это дело…

— Приоритетное? Конечно, Андрон Петрович, я в курсе. Но маньяк…

— Да-да, это — тоже, разумеется! Хотел попросить тебя об одолжении, но, похоже, придется искать другую кандидатуру: ты не можешь вести сразу столько важные дел, за каждое из которых тебя будут трепать, как Тузик грелку!

— А о чем все-таки речь — просто интересно?

— Ко мне на прием прорвалась очень активная дама… Впрочем, я ее понимаю: потерять единственного сына — большое горе!

— Его убили?

— В том-то и дело, что нет!

— Что-то я не пойму…

— А я сейчас тебе объясню. Молодого ординатора, работавшего в онкологической больнице, обнаружили мертвым на крыше.

— На крыше?

— Ну да, там у них что-то типа солярия, куда врачи выходят подымить или выпить кофе, как пояснила Калганова.

— Это фамилия потерпевшей?

— Точно. Короче, пытались реанимировать…

— Он был еще жив?

— Трудно сказать: как написано в рапорте дознавателя, составленном со слов реанимационной бригады, реанимационные мероприятия оказались безрезультатными.

— А при чем тут дознаватель? — удивилась Алла. — Почему не следственная бригада?

— Решили, что имел место суицид или случайная передозировка.

— Так вот оно что! Парень, выходит, наркоман?

— Его мать утверждает, что нет.

— Ну родители часто не в курсе…

— Да знаю я, знаю, но в деле есть кое-какие, ну, не то чтобы нестыковки, но… странности, что ли?

— Странности? — Алла почувствовала, как в ней просыпается интерес: так случалось всякий раз, когда вводные звучали многообещающе. — Например?

— Например, вскрытие проводилось в той же больнице, где работал ординатор.