— Например?

— Ей требуются особые препараты.

— Они у нее есть?

— Да. А еще у нее может наступить кризис, с которым мы не справимся в силу специфики ее заболевания…

— Во время операции с любым больным может случиться кризис, не имеющий отношения к его сопутствующим заболеваниям! В общем, как обычно — сказка про белого бычка: Тактаров просто не желает заниматься тем, за что получает зарплату, и хочет делать только «денежные» операции. Ты бы могла ему приказать — это вполне в твоих полномочиях!

— Да, но ты же в курсе, чей он человек?

— Муратова?

— А чей человек Муратов?

— Чей?

— Если бы я знала, то уже разобралась бы с этим! Проблема в том, что Муратов давно сидел бы за решеткой, если бы не имел волосатой лапы. Ты не представляешь, как я старалась выведать, кто его прикрывает, — все безрезультатно!

— И из-за того, что боишься тронуть Тактарова, ты решила действовать по принципу «не тронь дерьмо, чтобы не воняло», а я должен отдуваться?

— Ну… да, как-то так.

— А если я откажусь, ты воспользуешься властью и заставишь меня?

Нелидова тяжело вздохнула.

— Я не хочу этого делать, — сказала она. — Но я надавлю на больное: подумай о пациентке, ведь ей и так нелегко! Что нам делать? Отправлять ее в другую больницу? Я могу, но ты же в курсе, что у нас проходит проверка? Членов комиссии может заинтересовать, почему мы отказались госпитализировать больную…

— Хорошо, я ее возьму, — перебил Мономах. — Но тебе придется самой придумать, куда ее девать: я не могу сунуть ее в коридор и никого не могу выставить из палаты!

— Что, правда нет свободных коек?

— А ты думала, я шучу? Есть, правда, один вариантик, но он тебе не понравится.

— Мне сейчас понравится буквально все: вываливай свой «вариантик»!

— Одна ВИП-палата свободна.

— Но…

— Я же говорил!

— Хорошо, пусть будет ВИП.

— Ты серьезно?

— Пока полежит там: все равно нет претендентов. Даст бог, завтра прооперируешь ее, полежит в реанимации сутки, а там… В общем, это ненадолго. Спасибо за понимание!

— Не злоупотребляй!

— Постараюсь. Ты когда сегодня освобождаешься?

— Видимо, в ночи.

— Понятно. У нас все хорошо?

Это был вопрос, отвечать на который Мономаху было неудобно. Он знал, что должен не просто принять решение, но и взять на себя ответственность — черт подери, как же это трудно! Если бы только Нелидова не была его начальницей… Но и в этом случае все оказалось бы столь же непросто!

— Все отлично, — бодро ответил он, ненавидя себя за лицемерие и трусость. Чмокнув его в щеку, Нелидова выплыла из кабинета, довольная собой и окружающим миром.

* * *

— Это очень плохая новость! — тяжело вздохнул генерал-майор юстиции Кириенко, откидываясь на спинку своего удобного, но довольно старого кресла. Его секретарша давно умоляла произвести в кабинете шефа ремонт, но он упирался, говоря, что ему недолго осталось здесь сидеть, а тот, кто придет на его место, в любом случае устроит все по своему желанию. Кириенко искренне надеялся, что его преемником станет не кто иной, как Алла Суркова, которая и сообщила ему «пренеприятнейшее известие».

— Понимаю, Андрон Петрович, но все указывает на то, что эти преступления — серия.