Велвет со вздохом кивнула. Владевшая ею печаль сменилась надеждой. У нее появилась возможность оказаться рядом с Чарлзом и хоть изредка его видеть.

Уютный дом, снятый ими в Антверпене, когда-то принадлежал знаменитому художнику Рубенсу. Дом был роскошно обставлен, за порядком в нем следили слуги, а во дворе помещались каретный сарай и конюшня, где, помимо прочих, стояли и прекрасные верховые лошади. Маргарет посвящала все свое время сочинению пьес, а иногда говорила своему новому мужу, что ему было бы неплохо обобщить свой опыт по выездке лошадей и написать на эту тему книгу.

Кроме того, графиня Ньюкасл не уставала демонстрировать критическое отношение к падчерице. Каждый день, когда Велвет спускалась из своих покоев в гостиную, леди Маргарет находила предлог, чтобы придраться к ней и высказать свое неодобрение.

— Твоя одежда не соответствует нашему положению в обществе. И уж конечно, она нисколько тебя не красит. Почему ты заказала себе тусклое серое платье — как у простолюдинки? Ведь твой отец — граф, и наша семья живет в красивом доме в центре города. И было бы неплохо, если бы ты выказывала чуть больше интереса к моим пьесам, особенно в тех случаях, когда у нас собираются образованные люди, чтобы послушать их. Но тебе на все наплевать. Тебя интересуют только лошади и верховые прогулки. Ты постоянно скачешь галопом словно умалишенная, не давая себе труда даже прибрать свои рыжие волосы, которые плещутся у тебя за спиной точно языки пламени. — Леди Маргарет язвительно улыбнулась. — Надо будет сказать отцу, чтобы он не позволял тебе слишком часто ходить на конюшню, Элизабет.

В разговорах с мачехой Велвет обычно прикусывала язычок и хранила молчание, дабы не раздражать ее и сдержать слово, данное отцу. Но угроза Маргарет лишить ее верховых прогулок переполнила чашу терпения.

— Я ношу платье тусклого серого цвета в знак траура но своей матери, — заявила девушка. — Что же касается интереса к вашим пьесам, то я не могу его демонстрировать, поскольку не уважаю ни вас, ни ваши чудовищные литературные опусы. Я бы и этот чудесный дом оценила по достоинству, если бы отец арендовал его для моей матери. Но увы, по его милости ей до самой смерти приходилось ютиться в совершенно не приспособленных для жизни покоях.

— Как ты можешь так рассуждать?! — возмутилась леди Маргарет. — Разве ты не знаешь, что земли твоего отца в Англии конфискованы, а его финансовые потери, связанные с участием в войне на стороне роялистов, достигли миллиона фунтов?

Велвет прищурилась и холодно посмотрела на мачеху.

— Какая вы, однако, практичная… Что ж, продолжайте и впредь считать каждое пенни, но не забывайте о том, что деньги, полученные из Девоншира, прислали наши родственники, заключившие пакт с врагами короля!

— Я и сама женщина состоятельная, — заявила леди Маргарет. — Поэтому прошу тебя запомнить: часть денег на содержание этого дома поступает из моих средств.

— Но если вы такая богатая, как говорите, то как же вы могли допустить, чтобы ее величество королева и принцесса Минетти прозябали в ужасающей бедности?

— Довольно, Элизабет!

Велвет вскинула подбородок.

— Я тоже достаточно вас наслушалась, Маргарет!

Резко развернувшись, девушка вылетела из гостиной и взбежала по лестнице к себе в спальню.