Потом ненавистная работа секретарем и первые пять романов, которые ей удалось продать издателям.

Отец был ею снова недоволен, так как презирал детективы, и тем более шпионские триллеры.

Она почувствовала, как кто-то взял ее за руку и подвел к розовому бархатному дивану около примерочных.

Тилли усадила ее на диван, а сама встала рядом.

— Мадж, что случилось? — с тревогой спросила она.

Мадж недоуменно огляделась, потом посмотрела на Тилли.

— Меня зовут Мэнди, — с трудом проговорила Мадж, еле ворочая сухим от волнения языком.

— Что?

— Мэнди — это уменьшительное от Аманды.

Когда я была маленькой, так меня звала Элла, домоправительница моего отца.

— О господи, ты вспомнила! — еле слышно прошептала Тилли.

— Да, вспомнила. И мою квартиру в Нью-Йорке.

И почему я оказалась на складе лаков и красок две недели назад.

Тилли погладила ее по руке.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, глядя на Аманду круглыми от удивления глазами.

— Сейчас я в шоке, но это пройдет, — сказала Аманда и жалобно улыбнулась.

— Я не сомневаюсь.

— Ты не могла бы проводить меня домой?

— Может, лучше в больницу? — спросила Тилли, пристально глядя на бывшую Мадж, а теперь уже Аманду. — Шок — дело серьезное.

— Нет! — сказала та столь решительным и громким голосом, что продавцы обернулись и посмотрели в их сторону.

Аманда хотела подняться, но у нее дрожали ноги.

— Мне необходимо срочно увидеть Кэйла.

Тилли достала из сумки бутылку воды и протянула ее Аманде.

— Пей и пойдем.

— Иди заплати за белье, а я подожду тебя здесь, сказала Аманда, открывая бутылку и с жадностью глотая воду.

Когда Тилли вернулась, Аманда немного пришла в себя, во всяком случае, ноги не дрожали и в ушах не звенело.

— Я никак не пойму, — сказала Тилли, когда они вышли из магазина женского белья, — кто же тогда Мадж Лярю?

— Это героиня моего очередного романа, — смущенно ответила Аманда.

Глава четырнадцатая

Кэйл заметно нервничал, когда они с Брэди перешагнули порог неприметного домика, стоявшего на одной из улиц самого старого района Санта-Моники. В доме стоял застарелый запах нафталина, мастики для мебели и — Господи, спаси их души! — смерти.

— Она там. — Женщина лет сорока, с заплаканными глазами и с мокрым платком в руке, кивнула в сторону коридора. — С ней мой отец.

Кэйл понял и пошел прямо в спальню. Вероятно, именно эта женщина позвонила им в Тринитистэйшн через десять минут после окончания их с Брэди дежурства и сообщила, что у восьмидесятичетырехлетней онкологической больной, Шейлы Имс, появилась такая острая боль в легких, что не дает ей дышать. Он и Брэди решили, что поедут к больной сами, вместо того чтобы посылать своих сменщиков.

Кэйл подошел к больной, поставил саквояж с медицинским снаряжением на пол и сел на край постели. Брэди и дочь Шейлы остались чуть позади и говорили между собой шепотом.

— Как вы себя чувствуете, Шейла? — спросил больную Кэйл.

Она едва заметно улыбнулась, но ее ясные зеленоватые глаза смотрели на Кэйла с пристальным вниманием, несмотря на затрудненное дыхание и ужасные хрипы в легких.

— Я никуда не поеду, — поспешила предупредить она.

Кэйл сразу определил, что ее нужно немедленно отвезти в больницу, не только из-за повышенной температуры и слабого пульса, но и из-за пониженной функции легких.