– Ты уверен?

– Почти...

– Но тогда дело может обернуться совсем плохо. Разве не так?

– Не знаю. Все зависит от них.

– Билл, пойми! Так или иначе, тебе их не одолеть. То, чего ты добиваешься, нереально.

– Именно так считают и твой дядюшка, и все остальные соседи, – с горечью в голосе произнес Билл. – Жаль, что и до тебя не удалось достучаться. Но я остаюсь здесь. Мне все равно. Я остаюсь. Если хочешь посмотреть, что из всего этого получится, что ж, дело твое!

Майли Митчелл возненавидела поездки на ферму Казвеллов. Ее тошнило при одном взгляде на слепого старика. Он нагонял такую тоску! Да и сама ферма – далеко не варьете! Видели бы вы, как там все заросло грязью! А приезжие мужики все как один пялятся на нее. Один из них, рослый, со смуглым лицом, как-то предложил ей: «Знаешь, иди-ка ты наверх, в спальню, а мы будем приходить к тебе по очереди».

Она тогда отбрила его: "Дурья твоя башка. Там наверху старый матрас, весь в пятнах, кишащий клопами..." Умник выискался!

Доктор Толби сказал, мол, если ей на ферме скучно, лучше остаться в отеле.

И на том спасибо! Сегодня девятый день, как они здесь. Да для такой дыры и недели слишком! Пять кварталов вверх по главной улице, пять обратно. Обед в ресторане "Камберленда". Вот и весь Марлетт. Взглянуть не на что! Первое время она развлекалась, сидя внизу, в вестибюле. Заезжие коммивояжеры пожирали ее взглядами, но ни у одного не хватило духу подойти и завести с ней разговор. В такой глухомани даже торговец галантереей может скрасить время! А забавно было бы провернуть такой финт. И чтобы доктор Толби ни о чем не догадывался. Коммивояжер, безмозглый дуралей, начнет разливаться соловьем, расписывать, какой он молодец, и знать не будет, что, если доктор их застукает, может запросто схлопотать дырку в голове. Небось обделается со страху!

В пятницу она ходила в салон красоты помыть голову и сделать прическу. Суббота, воскресенье, понедельник, вторник – четыре дня назад. Можно пойти туда сегодня! Если оставаться все время в номере, можно от скуки просто заболеть!

Однако, спускаясь вниз, Майли раздумала делать прическу. Как только она заметила Билла Мартина и миссис Лайонс, салон красоты элементарно уступил место женскому любопытству.

Те двое были увлечены разговором. Он в чем-то ее убеждал, а она слушала – не улыбаясь, но и не перебивая. Никто из них не обращал на Майли внимания. Миссис Лайонс ни разу не улыбнулась, не дотронулась до Билла Мартина. Потом она встала и ушла.

Майли не стала ждать, пока Билл ее заметит. Выйдя из отеля, она как бы замешкалась – стояла на тротуаре спиной к парадному подъезду. Билл Мартин вышел, она проследовала за ним к его пикапу. Потом открыла дверцу и уселась в машину. Он сел на водительское сиденье, положил руки на руль и уставился на нее во все глаза! Но она на него и не взглянула. Захлопнула дверцу и сложила руки на коленях. Потом повернулась к нему, одарила его лучезарной улыбкой и стала ждать, когда он что-нибудь скажет.

Но он так ничего и не сказал. Ни слова! С секунду смотрел на нее. Затем поворотом ключа зажигания запустил двигатель, дал задний ход и, выехав из переулка, погнал свой драндулет на запад. Мимо магазинов, церквушки, бензоколонок, мимо жилых кварталов, отгороженных от дороги рядами деревьев... К полям, засеянным кукурузой, к телеграфным столбам, к гряде гор на горизонте.

Майли сама не знала, чего ей надо. Но чувствовала, что все складывается удачнее, чем она рисовала в своем воображении. Она опасалась, не испортит ли Билл впечатление. Вдруг рассердится и велит ей убираться восвояси либо спросит, не доктор ли Толби подослал ее, а то возьмет и брякнет какую-нибудь чушь вроде того, что пикап не такси, а то и вовсе спросит: "Куда прикажете вас отвезти?" Нет, ничего такого он не сказал.