— Ну и что ты мне сделаешь? — с вызовом спросил он меня.

— Ничего, набью тебе морду и всё. Понял меня или нет?

— Ты что болтаешь, Абрамов? Тебе что одного раза не было достаточно, что ты снова бросаешься с кулаками на своего товарища по работе, — произнёс Валеев. — Тебе не кажется, что это уже перебор?

— Я не знаю, может он для Вас товарищ и друг по работе, но не мне. Мне не нравится, когда человек обличённый властью начинает бить скованного человека. Мне кажется, что это слишком низко для нормального человека, тем более для офицера.

— Странный ты человек, — произнёс Валеев, выслушав мой монолог, — наверное, у самого руки по локоть в крови, а всё из себя корчит недотрогу.

— Может Вы и правы и руки у меня по локоть в крови, но безоружных и пленных я не расстреливал. А вот таких как Козин, всегда бил по морде.

Я не знаю как долго бы мы спорили, если бы не показавшаяся на дороге «Волга» начальника управления. Вслед за ней, ехали две милицейские «буханки». Заметив нас, машины свернули с дороги и подъехали к нам. Из машины вышел Костин и направился в нашу сторону. Валеев схватил в руки лопату и бросился навстречу ему с докладом.

Из одной из «буханок» сотрудники милиции вывели двух административно арестованных мужчин и, вручив им в руки противогазы, и рукавицы заставили их раскапывать труп. Прошло минут десять прежде, чем им удалось вытащить труп из ямы. Сомнений не было, перед нами был труп Петрова Сергея.

— Ну что, Абрамов, поехали обратно в город, — предложил мне Костин. — Здесь народу достаточно, наверняка обойдутся без тебя. Ты всю ночь проработал, наверное, устал и тебе нужно отдохнуть.

Я удивлённо посмотрел на Костина и направился вслед за ним к машине. Мы сели в машину и поехали в Казань.

— Что у тебя произошло с мужиками из отделения? — неожиданно для меня, спросил Костин.

— Ничего не произошло, — ответил я.

— Как ничего? Мне Валеев на тебя пожаловался. Говорит, дерзишь, хамишь, неуважительно относишься к сотрудникам отделения. Говорит, что у тебя все признаки «звёздной» болезни.

— Это неправда, Юрий Васильевич. Просто ему и Козину мои успехи встали поперёк горла. Один боится за своё место, другой переживает за перспективу занять это место. Просто ни тот, ни другой не думали, это я смогу так быстро адаптироваться на этой работе.

— Вон оно что? А я то подумал, что ты действительно заболел.

— Не хотел говорить, но Вы меня заставили это сделать. Я сегодня ночью позвонил Валееву и хотел с ним посоветоваться, что мне делать после того, как Даминов предпринял попытку суицида. Он не стал даже слушать меня. Он просто послал меня подальше и всё. Думаю, что начальник отделения не должен так поступать, тем более, если ему звонит недостаточно опытный сотрудник.

Я замолчал и посмотрел на Костина. Тот сидел и молча смотрел в окно машины.

— Запомни, Абрамов. Никогда больше не жалуйся на своего начальника. Ты ещё молодой сотрудник и многого ещё не знаешь и не понимаешь. Но запомни одно, никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждай действия своего непосредственного начальника. Это жизненная аксиома, которая не подлежит доказательству.

— Извините, я этого не хотел. То что Вы сейчас мне сказали, я запомню. Ещё раз извините.

— Запомни, дорога в ад всегда выложена добрыми помыслами.

— Спасибо, я и это запомню, — произнёс я.

Остаток дороги мы проехали молча.