— Слушай, Абрамов? Плохой или хороший, но я твой непосредственный начальник, а ты мой подчинённый. Пока ты должен докладывать мне, а не я тебе. Усвоил?

— Усвоил, — ответил я ему.

Ругаться и спорить с Валеевым я не хотел, просто не видел в этом никакого смысла. Насколько я его успел понять за всё время своей работы в управлении, главной его задачей до пенсии, была проблема спокойствия. Он не хотел рисковать ничем, ни своим именем, ни тем более, своим положением. Главным для него было, отсутствие каких-то резких движений, как со стороны руководства управления, так и со стороны его подчинённых. Похоже, он уже был не рад, что я оказался в числе сотрудников его отделения.

— Ну что, Абрамов? Где мы будем искать с тобой этот труп? — спросил он меня и посмотрел на сидящего за столом Козина. — Чего молчишь? Ты замутил эту бодягу, ты и доводи её до конца.

— Приказали Вам, а не мне разработать эти мероприятия. Вот Даминов сидит в коридоре, говорите с ним, он Вам и покажет, где закопал Петрова.

— Зачем мне Даминов? Ты с ним работал, ты с ним и говори. Пока я здесь отдаю команды, а не ты.

Я вышел из кабинета и, отковав Даминова от батареи, завёл его в кабинет.

— Марс, сейчас мы сделаем выход на место. Ты должен показать нам, где ты закопал Петрова. Понял?

— Хорошо, я покажу вам это место, если вы меня накормите. Пока не накормите, ничего показывать не буду.

— Вот сволочь, — произнёс Валеев, — ещё качает здесь свои условия.

— Марс, у тебя деньги есть? — поинтересовался я у него.

— Вот, возьмите в левом кармане. Думаю, что там хватит на завтрак.

Я вытащил из кармана деньги и выложил их на стол. Взяв несколько рублей, я вышел из кабинета.

Выйдя из министерства, я направился в ближайший продуктовый магазин, который находился на улице Лобачевского. Купив в магазине сыра, колбасы и хлеба, я вернулся обратно.

Накормив Даминова, мы на УАЗе направились в сторону Раифского заповедника.

Всю дорогу Даминов молчал, не обращая никакого внимания не приколы в его адрес со стороны Валеева и Козина. На лице Даминова отчётливо прослеживалось полное безразличие ко всему происходящему не только внутри автомашины, но и за её пределами.

— Похоже, он себя уже похоронил, — подумал я, глядя на его отсутствующий взгляд.

Всю дорогу я пытался разгадать причину того, что он без особого нажима с моей стороны, взял и просто так сдался.

— Что его заставило признаться и оговорить себя? — снова подумал я, разглядывая его ссутулившуюся фигуру и безвольно опущенные плечи. — Почему он не пытался бороться за себя, за свою жизнь? Неужели любовь к Петровой заставила его принести свою жизнь в жертву этой женщине.

Я прикинул в голове разницу в их возрасте. Ему было двадцать семь лет, ей тридцать шесть. Разница около десяти лет. У него была семья, наверное, жена и ребёнок очень любили его, а он вдруг, перечеркнув всё, безумно влюбляется в эту женщину, которая намного старше его, испорченная и развращённая богемной жизнью. Как он мог рассчитывать на взаимность женщины, которая ради своего карьерного роста, перечеркнула свою семейную жизнь? Странно, но факт остается фактом. Этот человек сидел рядом со мной в машине, которая везла его на место, где он закапал труп мужа этой женщины, а она сидит сейчас в своём кабинете, свободная и по всей вероятности выбирает своего нового почитателя, способного ради неё пожертвовать не только своим семейным счастьем, но и жизнью.

— Вот здесь остановите машину, — произнёс Даминов, — мне нужно выйти и сориентироваться на местности. По-моему, где-то здесь.

— Если вздумаешь бежать, — произнёс Валеев, — я убью тебя прямо на месте.