На том конце провода повисла тишина. По всей вероятности начальник милиции прикидывал, что мне ответить на мои вопросы. Наконец, он тяжело вздохнул и начал говорить:

— Виктор Николаевич, Вы же великолепно знаете уровень подготовки наших сотрудников. Если бы мы могли раскручивать подобные преступления, то я не думаю, что наш секретарь райкома партии обратился бы в МВД за помощью. Во-вторых, что Вы хотите с этого Айрата? Он всего как год работает в розыске. Перешёл к нам из Ижевска, где работал начальником смены в системе вневедомственной охраны. Он всего лишь четыре месяца в должности начальника.

— Извините, товарищ подполковник, слушая Вас, я готов был прямо разрыдаться. Я тоже в розыске недавно, хотя в системе уже лет пять. Однако это не мешает мне общаться с людьми, обсуждать различные вопросы. Мне сказали нужно учиться, что я и делаю. Он что прячется от меня?

— Это Вам кажется, что он избегает вас. Он нормальный парень.

— Такой должности в уголовном розыске нет. Если он начальник розыска, то пусть и ведёт себя подобающим образом, а не прячется за Вашу широкую спину. Ваш заместитель не интересуется этим преступлением. Там хоть всё ясно, человек уходит на пенсию. А, этому что мешает?

— Я пришлю его к Вам, — произнёс он и положил трубку.

— Вот и поговорили, — подумал я про себя, — один стесняется, другой собрался на пенсию. Так дело не пойдёт!

Я встал из-за стола и направился в ИВС.

— Как дела, Рахимов? Может, скажешь мне, где ты закопал труп девочки?

— О чём ты, начальник? Неужели ты думаешь, что я добровольно накину себе удавку на шею? Ищите? Вам за это государство платит деньги.

— Всё ясно, Рахимов. Сегодня с утра получил шифровку из Ташкента, ты не поверишь, они очень обрадовались, что ты жив и хотят, чтобы мы передали Вас им. Они рады, что похищенные Вами деньги оказались целы. Кстати, просили передать тебе привет от жены и двух детей.

От этих слов у него удивлённо вытянулось лицо, а его миндалевидные глаза исчезли за большими щеками. Я решил блефовать до последнего, пока он не поймает меня на чём-то.

— Рахимов, ты может ещё не в курсе, но тогда от полученных ранений скончался один из охранников. Так что на тебе сейчас два трупа, а это точно вышка.

— Это всё слова, начальник. Ты же сам себе боишься признаться, что у тебя кроме своих логических выводов о моей причастности к убийству Гульнары больше ничего нет? Если бы у тебя что-то было реальное, то ты бы так со мной не разговаривал. Ты бы меня в пыль растёр и развеял её по ветру. Я же не дурак и всё реально понимаю, что у тебя заканчивается время, и ты должен мне предъявить что-то, а у тебя этого и нет. Мне в отличие от тебя торопиться некуда. У меня кругом одна стена и только от меня зависит, как быстро я до неё дойду.

Я ухмыльнулся, глядя на него, и подумал про себя, что он действительно прав по-своему. Если у меня ещё раньше теплилась какая-то надежда, что он под давлением своей совести раскается в совершенном убийстве, то теперь эта надежда улетучилась. Нужно было что-то предпринимать, однако, что конкретно, я ещё не знал.

— Легко Костину рассуждать об этом деле, мол, придумай что-нибудь оригинальное, но что конкретно можно придумать, он почему-то не сказал. Что же можно придумать, если в голове пусто и ни одной подходящей идеи. Наверное, нужно всё начать сначала или как говорят умные люди, начинать плясать от печки. Если местные сотрудники не могли сразу выйти на Рахимова, следовательно, можно рассчитывать и на то, что они невнимательно и некачественно отработали местность.