– Когда это случилось? – спросил Лоулер Бамбера Кэдрелла.

– Наверное, с полчаса назад, – ответил капитан.

– Он все время находился в сознании?

– Да.

– Вы что‑нибудь давали ему? Ну, успокоительное?

– Лишь немного бренди.

– Ладно, – произнес Вальбен, – давайте приступим к работе. Положите его на спину и выпрямите… Хорошо. Есть подушка или что‑то другое. Необходимо подложить ему под голову. Да, да, вот сюда… осторожнее. – Из сумки с медикаментами он достал пакетик с болеутоляющим. – Принесите воды, чтобы разбавить лекарство. Так… И мне нужна ткань для компресса. Элияна! Прокипяти материю… и побыстрее!

Нимбер издал стон только однажды, когда Лоулер расправил ему плечи, чтобы ключицы заняли обычное положение. После этого Таналинд закрыл глаза и, казалось, полностью отключился на все то время, пока доктор делал все зависящее от него, чтобы уменьшить опухоль и обездвижить руку.

– Дайте ему еще немного бренди, – порекомендовал Лоулер, закончив свою работу, затем повернулся к жене пострадавшего. – Салан, вам теперь придется стать врачом. Если у него появится жар, напоите его вот этим. – Он протянул бутылочку с какой‑то настойкой. – При появлении опухоли лица или признаков онемения пальцев сразу же вызывайте меня. Все остальное не так важно… – Лоулер бросил взгляд на Кэдрелла. – Бамбер, я бы не прочь и сам глотнуть бренди.

– У вас там, на корабле, все в порядке? – поинтересовался капитан.

– Если не считать гибели Госпо. А у вас?

– Все нормально.

– Приятно слышать.

Беседа между ними продолжалась недолго. С первого момента пребывания Лоулера на борту «Богини Сорве» в их встрече ощущалась некая странная натянутость. «Как поживаете, док? Приветствую вас на нашем корабле…» Словом, все ограничивалось чисто формальными фразами, не чувствовалось ни настоящей душевности, ни желания поделиться своими проблемами, впечатлениями, чувствами. Даже Нико Тальхейм, появившийся на палубе с некоторым опозданием, удовлетворился лишь приветственной улыбкой и кивком головы. У Лоулера возникло ощущение, что он сейчас находится среди совершенно чужих людей. Это произошло всего за несколько недель пути. Вальбен понял, насколько повлияла на него вынужденная изоляция на флагманском корабле, и впервые задумался о том, что будет представлять собой община жителей Сорве после того, как вся соберется на своем новом месте.

Возвращение на «Царицу Гидроса» прошло без происшествий. Лоулер сразу прошел в свою каюту.

«Семь капель настойки любимой травки… Нет, лучше десять».

Мысли о навеки утраченной Земле часто навещали Лоулера, когда он вечерами стоял на палубе, опершись на ограждение и вслушиваясь в тяжелые таинственные звуки моря. Его одержимость мечтами о материнской планете росла по мере того, как шесть кораблей все более удалялись от Сорве, двигаясь по необозримому водному пространству Гидроса. В миллионный раз Вальбен постарался представить себе Землю, огромные острова, называвшиеся странами и управлявшиеся королями и королевами, невообразимо богатыми и могущественными. Он попытался нарисовать в своем воображении жестокие войны, поразительные виды оружия, способного уничтожать целые миры… А затем – эта эмиграция в космос, когда с Терры взлетели мириады кораблей с предками всех тех людей, которые ныне расселены по всей Галактике. Всех… Все они выплеснуты из одного‑единственного источника, из того маленького мира, которого больше не существует.