– Док, какой же вы сообразительный! – закричал от избытка переполнявших его эмоций Дела гард.

– Да. Особенно, если учесть то, что эффект оказался совершенно непредсказуемым.

– Вы хотите сказать… Значит, вы не знали, каковы будут результаты при использовании этого вещества?

– Совершенно верно. Я просто попытался уничтожить эти растения и не имел ни малейшего представления о том, что под ними обитают какие‑то существа. Теперь, надеюсь, вы понимаете, каким образом делаются многие научные открытия?

Нид нахмурился.

– Черт возьми! И как же?

– Гм‑м… Совершенно случайно.

– Ах, да… – вмешался в их беседу отец Квиллан, и Лоулер сразу же заметил, что священник находится в своей ипостаси неверующего циника. Насмешливо‑торжественным тоном Квиллан воскликнул:

– Чудны пути Твои, Господи!

– А в самом деле, – согласился Вальбен, – чудны и непредсказуемы.

Через два дня после выхода из зоны зеленого «ковра» море совершенно внезапно стало удивительно мелким, едва ли чуть глубже залива Сорве, а вода сделалась прозрачной и почти кристально чистой. Гигантские искривленные верхушки кораллов, частью зеленого, частью охристого цвета, некоторые с мрачным темно‑синим, почти черным оттенком, поднимались с морского дна, усыпанного песком ярко‑белого цвета, казавшегося таким близким, что стоило опустить руку за борт – и ты коснешься его. Зеленые кораллы принимали форму фантастических барочных шпилей, сине‑черные напоминали зонтики или длинные толстые руки; охристые – большие и плоские ветвящиеся рога. Кроме них там можно было заметить и огромный алый коралл, росший отдельно. Он представлял собой большую шарообразную массу, явственно выделявшуюся на фоне белого песка и имевшую удивительно точное сходство с морщинистой внешней структурой человеческого мозга.

В некоторых местах кораллы разрослись так пышно, что вышли даже на поверхность. Барашки волн мирно ласкали эти причудливые нагромождения. Выросты, долго находившиеся под солнцем, уже погибли и сделались снежно‑белыми; прямо под ними располагался слой умирающих кораллов, которые постепенно принимали тускло‑коричневый цвет, цвет смерти.

– Это начало созидания суши на Гидросе, – заметил отец Квиллан. – Стоит уровню моря чуточку понизиться, и все кораллы немедленно обнажатся. Затем они распадутся, превратятся в почву, на ней появятся уже не морские растения, которые начнут размножаться и эволюционировать… Таким образом жизнь получит свое развитие и продолжение. Вначале возникнут естественные острова, затем морское дно поднимется еще немного – вот вам и континенты.

– А сколько, по‑вашему, это займет времени? – спросил, заинтересовавшись, Делагард.

Квиллан пожал плечами.

– Тридцать миллионов лет… Может быть, сорок или чуть больше.

– Слава Богу! – прорычал Нид. – Тогда мы не станем переживать по столь пустяковому поводу.

О чем им действительно приходилось беспокоиться – так это о безопасности при плавании по коралловому морю. Верхушки охристого цвета принимали форму рогов и имели края, подобные лезвию бритвы. В некоторых местах они находились всего в нескольких метрах ниже киля корабля. Поневоле возникали опасения, что где‑то это расстояние может оказаться еще меньше. Судно, пробороздив по такому «оперению», получило бы значительные повреждения днища от носа до кормы.

Поэтому приходилось продвигаться вперед крайне осторожно, отыскивая безопасные проходы между рифами. Впервые с того момента, как они покинули Сорве, капитаны отказались от продолжения плавания по ночам.