Здесь оказалось тесновато и душно. Тем более, оба были длинноноги. Но все прошло как‑то легко, само собой, без всякой предварительной игры. Ни он, ни она не произнесли ни единого слова. Сандира все совершала живо, активно и… быстро. Лоулер вел себя энергично и настойчиво. Им потребовалось всего одно мгновение, чтобы синхронизировать ритм своих движений, и после этого все происходило гладко. Где‑то в середине происходящего Вальбен попытался припомнить, когда в последний раз занимался любовью, но тут же гневно приказал себе все внимание сконцентрировать на данной минуте жизни.

Когда затмение миновало, они еще некоторое время лежали, улыбаясь и тяжело дыша, их ноги причудливо переплелись, словно бросая вызов восьминогим обитателям коралловых рифов. Лоулер чувствовал, что сейчас не время для сентиментальных и романтических фраз. Но, в любом случае, нужно что‑то сказать.

– Ты случайно не шла за мной по пятам? – спросил Вальбен, нарушая затянувшееся молчание.

– С какой стати я стала бы это делать?

– Ну‑у… не знаю…

– Я шла сюда за инструментами для починки канатов и не знала, что вы здесь. Корабль стало раскачивать и…

– Да… Ты не жалеешь о случившемся?

– Нет, – ответила Сандира. – Почему бы я стала жалеть? А ты, что, сожалеешь?

– Конечно, нет.

– Вот и хорошо, – спокойно произнесла она. – Нам давно бы следовало заняться этим.

– Да?

– Конечно, да! Почему ты так долго ждал?

Лоулер рассматривал ее при тусклом свете маленькой свечи. В холодных серых глазах Сандиры мелькнула легкая усмешка. Да, да, усмешка, но отнюдь не насмешка. Даже сейчас Вальбену казалось, что она относится к произошедшему значительно проще, чем он сам.

– Я мог бы задать тот же вопрос, – заметил Лоулер.

– Согласна… Кстати, я предоставляла тебе соответствующие возможности, но ты сделал все, чтобы только ими не воспользоваться.

– Знаю.

– Но почему?

– Это долгая история, – с сомнением ответил он. – И очень скучная. Гм‑м… Разве сие имеет какое‑то значение?

– Наверное, нет.

– Ну и хорошо.

И снова наступила тишина.

Через несколько минут ему пришло в голову, что неплохо бы снова заняться любовью, и он начал ласкать ее руку, потом – бедро. Почти сразу же она ответила на его прикосновения легкой дрожью, но, продемонстрировав великолепное умение владеть собой и безупречный такт, Сандира ухитрилась вовремя прекратить начатое им до того, как все зашло слишком далеко, и высвободилась из его объятий.

– Потом, – произнесла она дружелюбным тоном. – У меня ведь действительно есть причина для того, чтобы оказаться здесь.

Тейн поднялась, набросила накидку, подарила на прощание яркую, но холодную улыбку, подмигнула – и исчезла в складе на корме.

Лоулера поразила ее непробиваемость. Конечно, он не имел никакого права рассчитывать на то, что произошедшее между ними станет для нее столь же сильным потрясением, как и для него после столь длительного периода его воздержания. Правда, скорее всего, ей все понравилось. Нет, она определенно получила огромное удовольствие. А не было ли это для нее приятной, но преходящей случайностью, неожиданным следствием неровного хода корабля? По крайней мере, складывалось именно такое впечатление.

В один из сонных полудней отец Квиллан задумал сделать из Натима Гхаркида католика.