Разгоряченный и вспотевший священник изливал на маленького смуглого человечка обильный поток богословских концепций, и тот слушал с присущим ему почтительным вниманием и пассивностью.

– Отец, Сын и Святой Дух, – объяснял Квиллан, – един Господь, но троична сущность Его. – Гхаркид торжественно кивнул. Они не замечали Лоулера, который слушал их, остановившись наверху. Его удивило странное словосочетание. – Святой Дух… Что сие может означать?

Но священник, не останавливаясь, продолжал свои рассуждения. Теперь он перешел к объяснению того, что называл «непорочным зачатием». Что‑то отвлекло внимание Вальбена, и он отошел от того места, где слушал рассуждения Квиллана. Вернувшись минут через двадцать, Лоулер обнаружил, что святой отец продолжает свои объяснения. Сейчас он говорил об искуплении, обновлении, сущности и существовании, о значении греха и о том, как зарождается грех в создании, которое есть образ и подобие Божие, и о том, почему необходимо было посылать в мир Спасителя, своей смертью искупившего все зло человеческого сообщества. Кое‑что из сказанного Лоулеру понравилось, что‑то произвело впечатление бессмысленного вздора; через несколько минут преобладание вздора над имеющим смысл сделалось, на его взгляд, настолько грандиозным, что Вальбена возмутила приверженность Квиллана к столь абсурдной религиозной доктрине. «Священник слишком умен,

– подумал он, – чтобы серьезно относиться ко всей этой болтовне о Боге, который вначале, создав мир, населил его несовершенными копиями самого себя, а затем послал в этот мир какую‑то часть себя, чтобы спасти людей от недостатков и грехов с помощью собственной мучительной смерти». Но больше всего Лоулера злило то, что Квиллан, так долго сам исповедовавший эту глупую религию, теперь пытается навязать ее невинному и беззащитному Гхаркиду.

Немного позже возмущенный Вальбен подошел к Натиму и посоветовал:

– Вам не стоит обращать серьезного внимания на рассуждения отца Квиллана. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы попались на его удочку.

В непроницаемых глазах Гхаркида мелькнула тень удивления:

– Вы думаете, что я могу попасться?

– По крайней мере, мне так показалось.

Натим тихо рассмеялся.

– Ах, какая ерунда… Этот человек ничего не понимает, – сказал он и отправился по своим делам.

В тот же день, попозже, священник отыскал Лоулера и сказал ему крайне резким и раздраженным тоном:

– Я был бы вам очень признателен, если бы впредь вы воздержались от высказывания своего мнения по поводу чьих‑то подслушанных вами бесед. Вы не против, доктор?

Вальбен покраснел.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вам прекрасно известно!

– Ну, да… да.

– Если у вас есть что сказать, приходите, садитесь со мной и Гхаркидом, и мы вас с удовольствием выслушаем. Но плевать в спину!..

Кивнув, Лоулер пробормотал:

– Извините.

Квиллан бросил на него пристальный ледяной взгляд.

– Надеюсь, это искренне.

– Неужели вы в самом деле считаете достойными попытки буквально впихнуть свои верования в такую простую и чистую душу, как Гхаркид?

– Мы об этом уже говорили… Он не так прост, как вы думаете.

– Возможно, – согласился Лоулер, – но он сказал мне, что ваши доводы не произвели на него большого впечатления.

– Да, это так. Но, по крайней мере, Натим выслушивал их без предубеждения. В то время как вы…

– Ну, хорошо, – прервал собеседника Вальбен, – сойдемся на том, что я по природе своей не исповедую никакую религию и ничего не могу поделать с этим.