Лоулер задумчиво рассматривал тот участок глобуса, что повернул к нему Фелк. Он увидел маленький полумесяц – Хигала. К западу и югу от нее – только пустота, бескрайняя и беспредельная пустота, а далеко, за горизонтом маленького шарика карты, – темная клякса Лика Вод, Бездны.

– Вы думаете, Делагард ошибся в вычислениях при определении нашего курса?

– Вот этого‑то я как раз и не думаю! Семья Делагардов водила корабли по здешним морям еще в те времена, когда эта планета считалась исправительной колонией. И вам сие хорошо известно! Скорее вы неправильно напишете свое имя, если вас попросят подписаться, чем он, желая плыть на северо‑запад, по ошибке отправится на юго‑запад.

Лоулер прижал ладони к вискам.

– Ради всего святого, ответьте мне, зачем Ниду нужно плыть в Пустынное море?

– Полагаю, вы лучше бы спросили об этом его самого.

– Я?!

– Иногда мне кажется, что он проявляет к вам некоторое уважение, – пояснил Фелк. – Делагард может дать откровенный ответ на ваш вопрос, но, конечно, может и промолчать. Мне он, во всяком случае, ничего не скажет… Как вы считаете, док?

В то же утро, немного позднее, Лоулер отыскал Кинверсона, который, готовясь к своей повседневной рыбалке, подбирал крючки и прочие снасти на вспомогательном мостике. Он посмотрел на Вальбена мрачновато‑безразличным взглядом, словно окидывая взором какую‑то бездушную вещь, и вернулся к своему обычному делу.

– Значит, мы сбились с курса… Так… Я знал об этом. А что требуется от меня, док?

– Знали?!

– Что вы удивляетесь? Эти же моря совсем не похожи на северные.

– Вы все это время знали, знали и молчали? Догадывались о Пустынном море?

– Я знал, что наша флотилия потеряла намеченный курс, но откуда мне было известно о Пустынном море?

– Фелк утверждает – корабли следуют именно туда. Он показал мне наш путь на карте.

– Оньос не всегда бывает прав, док.

– Но давайте предположим, что на этот раз он прав.

– Ну‑у, в таком случае, мы следуем в Пустынное море, – спокойно согласился Гейб. – И что из того?

– Вместо того, чтобы следовать на Грейвард!

– Ну и что? – почти повторился Кинверсон, взял один из крючков, тщательно осмотрел его, зажал в зубах и согнул в другую сторону.

Разговор явно зашел в тупик.

– Неужели вас совершенно не волнует, что мы следуем неправильным курсом?

– Нет. Да и почему, черт побери, это должно меня волновать?! Один вонючий остров ничем ни отличается от другого. Меня абсолютно не колышет, где мы, в конце концов, решим обосноваться.

– Гейб, но ведь в Пустынном море вообще нет никаких островов.

– Станем жить на корабле. Ну и что? Например, я могу жить в Пустынном море… В нем же есть рыба, ведь так, док? Вряд ли ее много, но сколько‑то имеется, если там есть вода. Есть рыба – жить можно. Можно, даже в старой маленькой лодчонке.

– Почему же вы в ней не живете? – поинтересовался Лоулер, начиная раздражаться.

– Потому что всю свою жизнь провел на Сорве! А мог бы и в лодке! Что из того? Док, вы думаете, все эти чертовы острова так уж великолепны? Вы все время ходите по бревнам, питаетесь водорослями и рыбой, страдаете от нестерпимой жары, когда палит солнце, и от холода, когда идут дожди… И это вы называете жизнью?! Но, в любом случае, такова наша жизнь. Она не очень‑то шикарна, конечно, не очень богата и разнообразна… Поэтому мне совершенно безразлично, Сорве это, Салимин ли или каюта на «Царице Гидроса»… Да хоть чертова рыбацкая лодчонка! Мне надо только есть, когда я голоден, трахаться, если возникло желание, и жить до тех пор, пока не придет мой час.