– Думаю, мне нужно все прикинуть, осмыслить, – ответил Лео, – а вот когда доберемся до Лика Вод… – Он сделал многозначительную паузу.

– Да? – заинтересовался Лоулер. – И что же, по‑вашему, произойдет там?

– Чудеса, док! Чудеса и сказочные вещи… – Глаза Мартелло сверкнули от восторга. – Я никак не могу этого дождаться. Вот тогда‑то и сочиню Песнь, которой позавидовал бы сам Гомер. Сам Гомер!

– Конечно, конечно, у вас должно получиться, – невольно согласился Вальбен, огорошенный тщеславием юного борзописца.

Из пустоты вновь внезапно, без всякого повода и предупреждения, возникла стая рыб‑ведьм. Да не одна! Сотни, тысячи!.. Их не ждали, да для этого и причин‑то не было: море здесь казалось гораздо более пустынным, чем где‑либо в другом месте за все время путешествия.

В жаркий тропический полдень водная гладь словно разверзлась, и полчища рыб‑ведьм, вырвавшись на волю, атаковали судно. Они проносились темными тучами совсем низко, над самой палубой.

Лоулер в это время как раз находился наверху. Он своевременно сориентировался, услышав специфическое жужжание этих тварей и инстинктивно нырнул под основание фок‑мачты. Бестии, размером с полметра и толщиной с его руку, проносились по воздуху подобно сверхскоростным смертоносным снарядам; заостренные кожистые крылья расправлены, острая щетина на спинах стоит торчком.

Некоторые из рыб, сделав широкую дугу над палубой, с громким плеском опускались в воду по другую сторону судна. Другие сталкивались с мачтами или с крышей носового кубрика, или запутывались во вздувшихся парусах, или, израсходовав свои силы над самым кораблем, в злобных конвульсиях шлепались на настил и бились на нем подобно омерзительным живым бичам.

Лоулер заметил, как две из них пронеслись почти рядом с ним бок о бок, зловеще сверкая своими тускло‑туповатыми глазками. Затем пролетели еще три вместе, будто связанные одной веревочкой; потом еще и еще. Он даже не мог подсчитать количество подобных группок. До люка добраться никак нельзя – слишком опасно. Единственное, что оставалось, – прятаться, скорчившись в три погибели, у основания фок‑мачты и ждать.

Откуда‑то с другого края палубы раздался вопль, а с противоположной стороны – раздраженное бормотание и неразборчивое бормотание.

Лоулер взглянул вверх и увидел Тилу Браун, оседлавшую рею и пытавшуюся одновременно удерживаться и отбиваться от стайки этих тварей.

Одна щека у нее уже была разодрана, и с лица вниз падали капли крови. Толстая рыба‑ведьма оцарапала Вальбену руку, но серьезного вреда не причинила: ее щетина в этот момент развернулась в другую сторону. Еще одна пролетела над палубой именно в тот момент, когда Делагард вылезал из люка. Она ударила его в грудь, оставив рваный, быстро покрывавшийся кровью след на рубашке, и, корчась, упала к его ногам. Нид, обозлившись, с яростью растоптал гадину.

В течение трех‑четырех минут происходящее напоминало ливень из острейших дротиков. Затем все кончилось. Вокруг воцарилось привычное спокойствие; море вновь стало неподвижным и ровным, похожим на огромный кусок матового стекла, протянувшийся в бесконечность.

– Сволочи! – озлобленно вскрикнул Делагард. – Я их уничтожу! Сотру в порошок каждую мерзкую тварь!

«Интересно, когда это произойдет? – подумал Лоулер. – Когда Лик Вод сделает его верховным властелином всей планеты?»

– Позвольте мне осмотреть ваш порез, Нид, – попросил Вальбен.

Делагард резко оттолкнул его.

– Пустяковая царапина. Я уже не чувствую никакой боли.

– Как хотите.