|
– Знаете, сегодня утром я проснулся с совершенно безумной идеей в голове: попытаться убедить двеллеров, чтобы они позволили нам установить оборудование для опреснения воды на их новой электростанции. Конечно, в том случае, если им удастся запустить ее. Я собирался выступить перед ними с прочувствованной речью о межвидовом сотрудничестве. Это была, бесспорно, глупая мысль из разряда тех, что приходят по ночам и развеиваются, словно дым, с восходом солнца. Они никогда бы не согласились на подобное предложение. Черт возьми, мне следовало бы смешать хорошую дозу сей миленькой травки с водичкой и хорошенько угостить их… Тогда, держу пари, джилли позволили бы нам делать все!
Странно, но Сандира не рассмеялась, выслушав его рассказ. – Вы, наверное, снова шутите? – Скорее всего. – Послушайте, доктор, если вы говорите серьезно, то даже и не помышляйте об этом – все равно у вас ничего не получится. Просто сейчас не время просить двеллеров о каких бы то ни было услугах. Дело в том, что мы стали их довольно сильно раздражать. – Чем? – удивленно спросил Вальбен. – Не знаю. Но что‑то в нашем поведении выводит их из себя. Прошлой ночью мне пришлось побывать на территории аборигенов… У них там происходило что‑то вроде большого совещания. Когда они заметили мое присутствие, то повели себя отнюдь не дружелюбно. – А разве джи… двеллеры бывают дружелюбными? – Со мной, да. Но прошлой ночью они не захотели даже беседовать. Двеллеры не подпустили меня и приняли при этом позу явного неудовольствия. Ведь вам известен язык их жестов? На сей раз тела аборигенов остались напряженными и застывшими, словно бревна. «Дело в ныряльщиках, – подумал он. – Джилли, должно быть, узнали о них. В этом‑то и загвоздка…» Но сейчас Лоулер не хотел обсуждать эту проблему ни с ней, ни с кем бы то ни было вообще. – Главная трудность в отношениях с представителями других цивилизаций, – заметил Лоулер, – проистекает из того, что они – чужие. Даже когда нам кажется, что мы их понимаем, нам ни черта неясно, и я не вижу выхода из данного тупика. Итак… Послушайте, если кашель не пройдет через два‑три дня, приходите снова, а я проведу еще некоторые анализы. Но перестаньте постоянно думать о грибке‑убийце, хорошо? Чем бы ни вызывалось ваше недомогание, «красная паутина» «здесь ни при чем. – Приятно слышать, – сказала Сандира и вновь подошла к полке с земными реликвиями. – Все эти вещи с Земли? – Да. Их собрал мой прадед. – В самом деле? Настоящие земные вещи? – Она робким движением руки коснулась египетской статуэтки и осколка камня из какой‑то очень знаменитой стены, правда, из какой, Лоулер даже не помнил. – Настоящие вещи с Земли! Никогда раньше не видела ничего подобного. Земля мне всегда казалась чем‑то выдуманным, плодом фантазии. Словом, ничего реального. – Для меня она вполне реальна, – заметил Вальбен. – Но я знаю многих, которые чувствуют по отношению к ней то же, что и вы… Если кашель повторится, сообщите, хорошо? Тейн поблагодарила его за помощь и поддержку и покинула ваарг Лоулера.
– Настало время позавтракать, – почти пропел вслух доктор. – Наконец‑то! Что там у нас? Ага! Аппетитное филе рыбы‑хлыста, тост из водорослей и немного свежего сока манагордо. Неплохо… Увы! Слишком уж много времени он провел в ожидании утренней трапезы – желание есть пропало начисто. Вальбен лишь притронулся к еде и отодвинул тарелки в сторону. Через полчаса у входа в ваарг появился второй пациент. Брондо Катцин, владелец рыбного рынка на Сорве, очень неудачно взял в руки еще живую рыбу‑стрелу, и толстый гладкий шип ее оперения пяти сантиметров длиной насквозь проткнул его левую ладонь в самой середине. |
