– Секундочку, – прервал его Лоулер. – Я еще не все выяснил по поводу первого. Мы не обсудили кандидатуру отца Квиллана, имя которого фигурирует в списке. Хм… Еще один полезный человечек… Я полагаю, вы захватили его, чтобы сохранить хорошие отношения с самим Господом Богом?

Судовладелец по‑прежнему оставался непробиваем. Он разразился громоподобным гоготом.

– Вот сукин сын! Нет, это даже мне в голову не приходило. Послушайте, а ведь неплохо иметь священника на борту! Если у кого‑нибудь и есть блат там, на небесах, то, без всяких сомнений, только у него. Правда, причина, по которой он оказался вместе с нами, банальна: мне просто, нравится его общество. Я нахожу отца Квиллана потрясающе интересным человеком.

«Ну, конечно, – подумал Вальбен, – бессмысленно требовать последовательности от Нида. Ладно, будь что будет».

Ночью Лоулеру приснился его другой сон о Земле, тот, который причинял боль, от которого ему всегда хотелось избавиться. Давно уже не случалось, чтобы оба сновидения приходили к нему подряд, друг за другом. Он так надеялся, что сон прошлой ночи теперь избавил его на какое‑то время от кошмаров последующего. Но, увы! Нет… Нет… «От второго сновидения невозможно избавиться – Земля будет вечно преследовать меня», – обливаясь холодным потом, думал Вальбен.

Она появлялась над Сорве, как сказочно прекрасный сияющий зеленовато‑голубой шар, медленно вращающийся и демонстрирующий зеркальную гладь своих океанов и свои великолепные рыжевато‑коричневые континенты. Планета выглядела безмерно красивой, словно блистающая драгоценность над головой.

Лоулер видел горы, эти хребты материков, подобные неровным серым зубам, и снег на их вершинах, белый и удивительно чистый. Он стоит на верху деревянной дамбы своего маленького острова, а потом отрывается от опоры и начинает подниматься в небо. Вальбен летит, летит до тех пор, пока Гидрос не остается где‑то далеко позади, а он уже находится в открытом космосе и парит над зеленовато‑голубым шаром Земли, взирая на нее сверху, словно Бог. Лоулер видит города: здание за зданием, не с заостренным верхом, как у вааргов, а с широким и плоским. Дома стоят рядами и занимают огромные пространства, между ними пролегают широкие улицы. По этим магистралям движутся люди, тысячи людей, многие тысячи. Они либо быстро идут, либо едут в маленьких повозках, похожих на лодки, только предназначенные для путешествий по суше. Над ними, в небе, – крылатые существа, которых называют смешным словом «птицы», похожие на скиммеров и других морских обитателей Гидроса, которые – Лоулер знал об этом – способны выпрыгивать из воды и пролетать по воздуху небольшое расстояние. Но птицы парили над головой постоянно, их полет восхищал. Они кружили и кружили вокруг планеты в бесконечном неутомимом движении. Среди крылатых существ были и машины, способные летать. Они построены из металла, блестящего и яркого; их корпуса, вытянутые и длинные, имеют маленькие крылья. Лоулер видит, как они поднимаются с земли и несутся с немыслимой скоростью на громадные расстояния, перенося землян с острова на остров, из города в город, с континента на континент. Общение людей столь активно и многообразно, что душу Вальбена охватывает смятение, и захватывает дух от сменяющих друг друга картин.

Он плывет сквозь темноту над сияющим зеленовато‑голубым шаром, наблюдая, ожидая и зная, что должно произойти. Каждый раз Лоулер надеется на лучшее.

Но все повторяется… То же, что и раньше, то, что он переживал уже так много раз, то, от чего пот проступал в каждой клеточке его тела и мышцы сжимались от ужаса и тоски… И всякий раз это повторялось внезапно, без предупреждения, просто начиналось снова… Неожиданно вздувалось горячее желтое солнце, становясь все ярче и ярче, делалось бесформенным и страшным, неровные языки пламени начинали лизать атмосферу планеты.