Вальбен налил в бутылочку новую порцию розовых капель, которой ей должно хватить до самого дня отъезда. После этого, если кашель не пройдет, он сможет и в дороге делиться с ней своими запасами.

– Одна из этих безумных сестер недавно приходила в наш поселок, знаете? Она говорила всем, что составила общий гороскоп, из которого явствует – никто из нас не переживет плавания к новому острову. Ни один… Так сказала она. Некоторые погибнут в океане, остальные доплывут до самого края света и закончат свой путь на небесах.

– Я полагаю, это сестра Фекла? Она считает себя ясновидящей.

– А на самом деле?

– Когда‑то давно, в те дни еще не существовало их монашеского ордена, она разговаривала с мужчинами. Так вот, Фекла предсказала мне, что я дотяну до глубокой старости, прожив счастливую, полную приключениями жизнь, а теперь она заверяет всех – выходит, и меня тоже – в обратном. Один из этих двух гороскопов лжет, не так ли? А теперь откройте рот. Позвольте мне взглянуть на ваше горло.

– Возможно, сестра Фекла хотела сказать, что вы будете одним из тех, кто приплывет прямо на небеса.

– Она – слишком ненадежный источник информации, – спокойно заметил Лоулер. – Кроме того, у нее серьезные проблемы с психикой. Откройте рот.

Осматривая ее горло, он сразу же обнаружил небольшое раздражение, но не очень серьезное. Такое изменение в тканях организма, конечно, могло вызвать любой вид психосоматического кашля.

– Если бы Делагард знал, как туда плыть – ну, на небеса, – он бы давно уже отправился, не задумываясь, – сказал Вальбен, опуская инструменты в антисептик. – Нид организовал бы паромную службу туда и обратно и давно бы переправил всех наших монашек… Что же касается вашего горла, то с ним прежняя история. Напряжение, раздражение – нервный кашель. Просто попытайтесь немного расслабиться и держаться подальше от полусумасшедших сестер, которые пыжатся изо всех сил, стараясь предсказать ваше будущее.

Сандира широко улыбнулась.

– О, эти несчастные и глупые женщины! Мне так их жаль.

И хотя прием закончился, казалось, она не торопится уходить.

Сандира подошла к полке, на которой Лоулер хранил свою коллекцию земных реликвий, и какое‑то мгновение рассматривала их.

– Вы обещали мне рассказать об этих вещах.

Вальбен приблизился к ней.

– Вот эта металлическая статуэтка – самая древняя… Это – скульптурка божества, почитавшегося в стране, называвшейся Египтом, которая существовала многие тысячи лет тому назад. Сие государство располагалось на берегу реки и являлось древнейшим в истории Земли. С него началась цивилизация… Это – то ли бог Солнца, то ли Смерти. Или и то и другое одновременно. Впрочем, точно я и сам не знаю.

– И то и другое? Но как бог Солнца может быть одновременно богом Смерти? Солнце – источник жизни, оно яркое и теплое. А смерть – нечто темное и мрачное. Это… – Она замолчала. – Но ведь земное солнце принесло смерть, не так ли? Ты хочешь сказать, что об этом было известно в месте, называвшемся Египтом, за тысячи лет до того, как произошла трагедия?

– Сомневаюсь… Но солнце умирает каждую ночь и возрождается каждое утро. Возможно, так и возникла эта ассоциация.

«А может быть, все обстояло иначе? Он ведь только высказал свое предположение», – подумала Сандира и взяла маленькую бронзовую фигурку, поставила ее на ладонь, словно пытаясь взвесить.

– Четыре тысячи лет… Я даже не могу представить себе столь огромный период времени.

Лоулер улыбнулся.

– Иногда я тоже держу эту статуэтку, как вы, и пытаюсь заставить бога Солнца или Смерти (кто бы он там ни был) перенести меня в то место, где ему верили… Сухой песок, горячее солнце, голубая река с деревьями по берегам… Города с тысячами жителей… Огромные храмы и дворцы… Но так тяжело удерживать все это в воображении.