Из всех них один Хан'гарад понимал ее. Он ни разу не упомянул о ее ранениях и обращался с ней так, как будто она была цела и невредима. Ни разу он не предложил помочь ей, когда она хромала по лагерю, ни разу не осведомился, хорошо ли она спала.

Мало-помалу силы возвращались к ней. Должно было пройти еще немало времени, прежде чем она сможет снова пользоваться сломанной рукой, но целители говорили, что треснувшая кость срастается хорошо, а опухоль и синяк вокруг ее колена уже начали исчезать. А вот ее раненая гордость никак не хотела заживать; а вся эта шумиха вокруг ее здоровья, постоянные ахи и охи о ее необычном спасении лишь разжигали ее чувства.

Почему-то то, что ее спас снежный лев, одинаково подействовало на суеверное воображение людей и Хан'кобанов. Изолт с беспокойством обнаружила, что эта история уже приняла мифические масштабы, а незамысловатая канва правды украсилась множеством цветистых подробностей. Сколько бы Изолт не твердила им, что это ее сестра Изабо послала этого снежного льва, все считали, что от холода и потрясения у нее случилась галлюцинация. Снежный лев был олицетворением Белых Богов, говорили Хан'кобаны. Возможно, соглашались люди. «Но это определенно неестественно, когда огромный дикий зверь появляется из бурана, чтобы выкопать Банри. Это должно означать, что у нее какое-то великое предназначение. Это, несомненно, знак». Изолт могла лишь надеяться, что они скоро найдут себе какую-нибудь другую тему для разговоров.

Наконец процессия добралась до опушки леса. Вокруг них высились толстые стволы деревьев. Ульцы, пыхтя, остановились, разрывая носами скудный снег и выискивая траву. Изолт сбросила свои меха и выбралась из саней, отказавшись от горячо предложенной ей Карриком помощи.

— Сани придется оставить здесь, — сказала Изолт. — Мы вышли за границу снегов. Ульцы могут тащить большую часть поклажи на спинах, но теперь каждому солдату придется самому нести свое оружие и припасы. Думаю, нам стоит устроить охоту. Это богатая земля, и судя по ее виду, здесь должна быть уйма дичи.

Дуглас Мак-Синн с неприкрытым удовольствием оглядывался по сторонам. Сквозь высокие колонны деревьев пробивался солнечный свет, ложась на землю длинными косыми полосами. Вокруг порхали маленькие пестрые птички, щебеча и чирикая. Трава была густой и зеленой, густо разбавленной яркими цветами: золотыми, малиновыми и голубыми. Над ними летали огромные бабочки с переливчатыми синими крыльями. Изолт никогда еще не видела таких больших бабочек. Они были больше, чем две ее ладони, сложенные вместе. Они лениво помахивали крылышками, потягивая цветочный мед, а их бархатистые черные усики легонько подрагивали.

— Ох, до чего же здесь красиво, — восхитился Дуглас. Он был совсем еще ребенком, когда покинул Карриг, и возвращение на родину наполняло его радостным волнением.

— Да, что есть, то есть, — сказал его отец, с удовлетворением оглядываясь вокруг. — Вообще-то, я никогда здесь не бывал и не имел понятия, что здесь так красиво и что земля здесь такая богатая. Клан Мак-Синнов всегда тяготел к морю. Сюда никто не заходил, кроме охотников и золотоискателей.

— А что они искали? — спросил Дуглас, устраиваясь на траве и в два счета расправляясь со своим пайком.

Мак-Синн пожал плечами, принявшись за свою порцию с куда большей неторопливостью.

— Золото, драгоценные камни? Что обычно ищут золотоискатели?

— Представь себе, вот бы мы нашли здесь золото, — возбужденно сказал Дуглас. — Тогда у нас были бы деньги расплатиться с Ри и заплатить всем нашим людям, и построить новый замок...

Его отец нахмурился.

— Довольно, Дуглас! Несколько я знаю, никто из них не нашел ничего большего, чем горстка золотой пыли.