— Да, — сказал Нила.

— А как мы выживем? — с тревогой спросил другой. — Как выживем все мы?

— Не знаю, — ответил Нила, ощутив, как его снова придавило темное отчаяние.

— Что мы можем сделать? — спросили воины. — Как мы можем остановить это? Как нам спасти свои жизни? И наших братьев-китов? Что мы можем сделать?

— Ничего, — сказал Нила, снова закрывая глаза. — Мы не можем сделать ничего.

ЗАМОК ЗАБВЕНИЯ

Война — непредсказуемая тварь. Будучи развязанной, она несется как бешеная собака, уничтожая своих и чужих без разбора. Она может тянуться годы, становясь настоящим испытанием душевных и телесных сил, а может и закончиться в одной ослепительной вспышке кровопролития и разрушений.

Сначала казалось, что война против фэйргов будет выиграна именно так, в испепеляющем пламени горящего океана, пожирающем извивающихся и исходящих криками морских змеев и в один миг превращая сотни фэйргийских воинов в золу. Черный жирный дым поднимался к небу, душа тех, кто в ужасе наблюдал за этим зрелищем с кораблей королевского флота. Сами волны горели странным зеленым огнем. Как бы отчаянно ни бились морские змеи, сколь бы глубоко ни ныряли воины, пламя не отступало, оставляя от них лишь угли и пепел, усеивавшие равнодушно колышущуюся морскую воду. Борта всех кораблей были перепачканы сажей, черной и жирной.

— Зеленая кровь Эйя! — закашлялся Лахлан, утирая слезящиеся глаза. — Этот морской огонь моего дядюшки действует в точности так хорошо, как он и обещал!

— Мне не кажется честным поливать их этой дрянью, а потом просто смотреть, как они горят, — сказал Дункан Железный Кулак. Его бородатое лицо было очень угрюмым.

— А нападать на нас в разгар бельтайнского пира было честно? — парировал герцог Киллигарри. Он прикрывал рот пледом, а глаза у него от едкого дыма покраснели и слезились. — Мы на войне, и любая стратегия, которая приведет нас к победе, будет честной.

Дункан Железный Кулак покачал головой.

— Упаси нас Эйя от такой войны, — ответил он и, развернувшись, ушел с полубака. Лахлан тревожно посмотрел ему вслед.

— В следующий раз они подумают, прежде чем нападать на наш флот, — с удовлетворением сказал адмирал Тобиас. — А ветер необыкновенно благоприятный, благодаря вашим ведьмам. Если ничего больше не произойдет, мы обогнем мыс Провидения всего через четыре дня.

— Больше ничего не произойдет, — уверенно заявил герцог Киллигарри. — С морским огнем Мак-Бренна мы просто спалим любого фэйрга, который высунет голову из воды.

— Погибели предшествует гордость, а падению надменность, — назидательно изрек Эрвин Праведный, первый помощник с «Королевского Оленя». Как и у большинства тирсолерцев, у него были поговорки на все случаи жизни, и почти все они были совершенно не жизнеутверждающими. Но на этот раз он оказался прав. Когда через три дня королевский флот обогнул мыс Провидения, на них налетел неожиданный шторм такой силы, что семь кораблей пошло ко дну, а остальные получили очень сильные повреждения. Почти на каждом судне было по одной-две сломанных мачты, паруса изорвало в клочья, а в корпусе зияли пробоины. Провиант был безнадежно испорчен морской водой, людей смыло за борт, а многие козы и овцы просто утонули прямо в трюмах.

Изабо вместе с остальными ведьмами образовали круг силы и пытались утихомирить шторм, но против них были крен и качка, яростный ветер и хлещущий снег с дождем. Все, что им удалось, это лишь продержать вокруг флота глаз бури достаточно долго для того, чтобы корабли смогли доплестись до одной из нескольких глубоких бухт у дикого и скалистого побережья.

Там флот застрял почти на неделю, пытаясь на сильном послештормовом ветру починить корабли.