Следующими подопытными объектами стали стеклянные шарики.

Обычные файерболы. Ничего интересного. Просто сжимаешь шарик в руке, указываешь направление, и в цель летит огненный сгусток.

Более интересными мне показались рунные камушки. По виду стандартная галька с сочинского или туапсинского пляжа. Не самая крупная, зато испещрённая со всех сторон мелкими письменами.

Все камни оказались носителями бытовой магии.

Первый — чем-то вроде светильника. Над ним загорался яркий магический огонёк с примерным временем работы (если судить по «выцветанию» рун), как у светодиодных лампочек. То есть, мог легко проработать и пару лет, а мог бы загнуться и через пару недель (нормальный бизнес-подход: на выставке показываем спецпродукт, в супермаркете впариваем ширпотреб).

Второй камушек представлял собой «систему очистки воздуха». Как только его включили, в помещении стало не просто легче дышать — из него тут же выветрились все неприятные запахи: пота, дыма, гари от файерболов... несвежих портянок... Вещь, в принципе, неплохая. А иногда и необходимая. Особенно, для тех комнатушек, где граждане любят уединяться с газетой или смартфоном...

Что же касается третьего камня...

Как только мы его активировали, у меня неожиданно защипало в глазах. Внезапно привиделась залитая солнцем горница, заваленный отрезами ткани стол, склонившаяся над очередной выкройкой швея-мастерица... Последний из рунных камней до боли напоминал тот, что имелся у Алмы. Только он не сшивал материалы, а склеивал. Причём, накрепко, не оторвёшь.

Заставив Аршафа снять куртку, я сперва намертво склеил ей рукава, затем воротник, потом завернул полу и пришпилил к подкладке... «Вор» следил за моими манипуляциями с деланным равнодушием. Типа, начальник знает, что делает, а по сравнению с найденными артефактами какая-то куртка — тьфу, новую себе подберём, получше и побогаче, весь город сейчас к нашим услугам.

Чтобы не выглядеть перед напарником самодуром, после его куртки я опробовал артефакт на собственном рюкзаке: сначала заделал имеющиеся прорехи, а после ничтоже сумняшеся прилепил его к полу. Попробовал дёрнуть. Хмыкнул. Почесал репу... Действительно не оторвать.

— Переверни камень, старшой, — посоветовал, сложив на груди руки, Аршаф.

Я сделал, как он сказал, и мысленно чертыхнулся. По крайней мере, стала понятна причина его полной невозмутимости по поводу «истерзанной» куртки. Просто одной стороной камень склеивал, а другой разлеплял. Офигенно удобная штука, особенно в походных условиях...

После него из неопробованных артефактов у нас остался только кристалл. Специально оставил его под самый конец. Чтобы сначала потренироваться «на кошках» и лишь затем перейти к главному блюду экспериментов.

Аршаф долго вертел его перед носом, потом удручённо вздохнул:

— Нет. Не могу разобраться. Но знаю, что на таких записывают самое сложное.

Что здесь считается самым сложным, я выяснять не стал. Просто забрал кристалл и дёрнул плечом: мол, ерунда, сейчас разберёмся...

С десяток секунд с хрусталём ничего не происходило, потом его грани начали неспешно теплеть, а затем и светиться. И чем теплее и ярче они становились, тем холодней и темней становилось в пыточной...

— Ух ты! Вот это да! — донёсся из-за спины восторженный возглас.

Занятый созерцанием камня, я не сразу сообразил, что случилось. А когда поднял голову и увидел, то тоже не удержался от восклицания.