Здание Совета представляло собой трёхэтажный каменный дом, ничем особо не выделяющийся из таких же, натыканных сплошняком вдоль береговой линии. Единственное, что его отличало от остальных — он располагался ближе к воде. Практически заходил в неё, перекрывая своим вторым этажом, как крышей, парочку пирсов. Наверное, чтобы иметь возможность скрытно причаливать с моря к «чёрному» ходу.

Здешние стражники нас тоже не останавливали. Только мазнули цепкими взглядами, те ли мы, за кого себя выдаём, и не имеем ли при себе иного оружия кроме мечей, и разошлись в стороны.

Про требование иметь при себе только меч, кинжал или что-то подобное, я ещё раз уточнил у Аршафа на пути от площади к гавани.

— Слушай, а почему только меч-кинжал? Почему, например, не копьё или арбалет, почему не праща, не кистень, не что-то метательное? — спросил я его.

— Потому что меч и кинжал — это оружие поединков, — пожал плечами напарник.

— А топор?

— Что топор?

— Топор не подходит для поединков?

«Вор» почесал в затылке:

— Ну... в целом, подходит, но от него защита быстрее рушится.

— В каком смысле защита? — не понял я. — И почему быстрее?

— Старшой, ты спрашиваешь странные вещи, — хмыкнул Аршаф. — В Драаране у каждого батальера есть артефакт с рунной защитой. Мечом её можно пробить ударов за десять, не меньше, а топором ударов за семь. Это даёт преимущество, а такие неравные поединки зрителям неинтересны.

— Так это, выходит, для зрелищности? — дошло до меня наконец.

— Не только, — качнул головой напарник. — Ещё и против наёмных убийц. Шастать по улицам с заряженным арбалетом тут считается умыслом на убийство.

— А если с разряженным?

— С разряженным можно, но не приветствуется. Так же как с луком. Стрелой типовая защита пробивается с третьего-четвёртого выстрела. Но это в том случае, если её выставлять, как имперские маги — на расстоянии, в виде купола.

— Здесь её выставляют иначе? — поднял я бровь.

— Здесь да, иначе. Под куполом можно только обороняться. Чтобы атаковать, его надо снимать, пусть даже на мгновенье. Настоящие маги на это способны. Скинул защитную плёнку, ударил и снова закрылся. С рунной защитой этот финт не проходит. Если её отключить, то чтобы включить обратно, надо воздействовать на источник, а это потеря времени, роскошь для быстрого боя непозволительная. А ежели артефакт вообще разрядился, его надо к мастеру отправлять, силой опять накачивать. Поэтому вот все местные, если включают защиту, то рядом с кожей, поверхностно, как обычный доспех. От меча она помогает, удары смягчает, но от стрелы, особенно если в упор, не катит. От стрелы и копья, когда хорошо попадёт, защита вроде бы целая, а боец уже никакой — рёбра сломаны, голова разбита, плечо онемело, подходи и бери его голыми руками. Вот как-то так, старшой. А ты говоришь...

Спорить я с ним не стал. Аргументы понятные. От заброневого воздействия пули обычный бронежилет не спасает. Чтобы спастись от неё, надо залезть в укрытие. Но если сидеть в нём всё время и не высовываться, тебя всё равно прикончат: гранатами, например, забросают или из огнемёта шмальнут. Поэтому, хочешь не хочешь, а, чтобы выжить, из ухоронки приходится вылезать, причём, в этом самом бронежилете. И драться. И если при этом подохнешь, так хоть не бараном на бойне, а с честью, как и положено любому бойцу...

В зал заседаний Совета нас сопровождали двое, один впереди, другой сзади. Оба безоружные, но, как показала включённая пластинка «познание», с головы до ног увешанные рунными артефактами.

Идти пришлось на верхний этаж. Помещение оказалось просторным (впору гимнастические соревнования проводить), но полупустым и совершенно без окон.