Два кресла за этим столом, самый ближние к входу, оставались свободными. Сообразить, для кого они предназначались, было нетрудно.

— Здравствуйте, господа командоры, — поздоровался я, заняв левое. — Я Краум из Пустограда. А это... — кивок в сторону усевшегося справа напарника, — мой друг и помощник Аршаф. Но с ним, как я полагаю, вы уже все знакомы...

Стены зала Совета терялись в потёмках, но, благодаря артефакту, я знал, что там прячутся... пятнадцать здоровых лбов... с мечами и ятаганами. Разбившиеся на тройки, недобро зыркающие на «коллег», кучкующиеся строго за креслом хозяина — командора своей баталии. Видимо, не было тут традиции доверять друг другу в таком важном деле, как совместное заседание...

— Командор Га́рсиа, — негромко представился сидящий напротив меня батальер с колючими, чуть прищуренными глазами и «испанской» бородкой клинышком.

— Командор Ша́ндор... Бунта́о... Рио́нцо... — по очереди назвали себя трое других членов Совета.

— Командор Дегриньи́, — надменно бросил последний из командоров, одетый в камзол с золочёным шитьём и небрежно повязанное на шее кружевное жабо. Тонкие щёгольские усы топорщились на его физиономии, словно щетина на сантехническом ёршике. В иных обстоятельствах назвал бы его «французом», но больше чем на «французского петушка» этот кадр не тянул. А с учётом того, что мы выяснили при выходе из портала, даже не «петушка», а кое-кого ещё более подходящего к этому прозвищу.

— Итак, господин Краум? — вопросительно посмотрел на меня председательствующий на этом Совете командор Га́рсиа. — Или бы вы предпочли называться как-то иначе? Я слышал, у вас в Империи много имён.

— О да, командор! — наклонил я голову. — Имён у меня действительно много. Леннир с Севера, Дарий из Марки, Димир из Урочища... Но в вашем прекрасном городе я бы предпочёл зваться так, как представился. Краум из Пустограда.

— Договорились, господин Краум, — кивнул Га́рсиа. — Итак, что вы собираетесь предложить Совету пяти?..

Мы говорили долго. Не менее часа. Прийти к взаимоприемлемому соглашению оказалось непросто. Господа командоры торговались, словно барышники на лошадиной ярмарке. Я соблазнял их перспективой контроля южного побережья Империи (после её разгрома, естественно). Они ссылались на «объективные» трудности, отсутствие средств и сложность логистики.

В целом, как и предсказывал «вор», в сторону соглашения и совместных действий склонялись Ша́ндор и Га́рсиа. Колебались между неприятием и поддержкой авантюрного плана Бунта́о с Рио́нцо. Дегриньи́ выступал категорически против. И мы с Аршафом абсолютно точно знали, из-за чего. Вот только выложить на стол наш главный козырь пока не могли. Ждали, когда противник подставится. Сам, без чьей-либо помощи.

Нужный момент наступил, когда я почти отчаялся ждать и был готов уже внаглую спровоцировать этого любителя кру́жев...

— Может быть, хватит уже, господа командоры, слушать этих двоих?! — прорычал обладатель щёгольских усиков, опершись кулаками на стол и нависнув над ним, словно великий завоеватель над картой мира. — Всё, что они говорят, ложь. От первого до последнего слова.

— Серьёзное обвинение, — нахмурился председатель Совета. — Можете доказать?

— Могу! — напыщенно заявил Дегриньи́. — Читайте! Донесение из Пустограда.

Он, словно заправский шулер, выудил из рукава свёрнутый в трубочку свиток и катнул его через стол.

— У вас в Пустограде осведомитель? — невинно поинтересовался командор Шандор.