И мы это сделали.

Занимались любовью почти полночи.

Неистово, жадно, мучительно, до упора, пока окончательно не обессилели.

А когда Рей, пошатываясь, словно пьяная, убрела в свою комнату, я сразу же провалился в сон, без каких-либо сновидений и совершенно не нужных сейчас душевных терзаний.

«Муза». То имя, какое я дал ей по выходу из горы, подходило для Рейны как нельзя лучше. Ослепительно красивая женщина, настоящая богиня в постели, маг разума пятого уровня, она могла вдохновить на свершения абсолютно любого. Зажечь в человеке огонь или же, наоборот, пригасить и тем самым спасти его от преждевременного выгорания. Затянуть душевные раны и наполнить жизнь новыми смыслами. Направить энергию не на уничижение, а на творчество... Вот только любить она не могла заставить. В том числе, и себя. В обоих смыслах этого слова, ни в ту, ни в другую сторону...

Ворваться прямо ко мне у Балия не получилось — магическая охранная сеть не позволила. Её наложили на здание Тур и Лика, при содействии Аршафа и Рейны. Типа, не надо тут всяким шастать, пока их как следует не проверили.

Меня и соратников сеть пропускала невозбранно. Всем остальным, включая прислугу, требовалось разрешение. Конечно, достаточно сильные маги смогли бы эту сеть продавить, однако, во-первых, настолько могучих магов в окрестностях не наблюдалось, а во-вторых, на это тоже ушло бы какое-то время, не меньшее, чем если бы просто постучать в дверь и попросить разрешения, чтобы впустили.

Балий простоял перед дверью чуть больше минуты. А затем просидел ещё столько же в гостевом зале, дожидаясь хозяев. Хозяева, что интересно, спустились на первый этаж все разом, одновременно.

— Мессир. Господа мастера, — поклонился глава магсовета. — У меня для вас две важных новости. Первая — мы только что захватили вражескую «летуху». Вторая — её кристалл памяти не повреждён.

— Расшифровали? — тут же вскинулась Лика.

— Да, — кивнул Балий и вопросительно посмотрел на меня.

Я молча махнул рукой: мол, продолжай, давай, тут все свои.

И Балий продолжил.

Он говорил, а я слушал и размышлял о странностях бытия и извивах судьбы.

В моей голове жила месть и уходить из неё не собиралась. Она поселилась там после гибели Алмы и касалась не только Империи, но и всех служивших ей магов. Я их действительно ненавидел и желал всем мучительной смерти.

Непоколебимое желание отомстить впервые поколебалось, когда мне встретились Лика и Тур. Затем, когда мы попали на хутор к Рейне и приняли в свою команду Аршафа. В третий раз это случилось вчера, на площади Пустограда, когда на ней появился «алтарь» с камнем Баат.

Жажда крови неожиданно отступила. Причём, в отношении не кого-то отдельно, а всех местных магов. Не знаю, наверное, это из-за того, что я не увидел в них откровенных мерзавцев, упивающихся неограниченной властью над теми, кто не имеет способностей к колдовству. Пустоград, вообще, как говорили Лика и Тур, а позже Аршаф и Рейна, и в чём удалось убедиться воочию, являлся единственным в Империи городом, где верховодили светские, а не маги.

«Это всё потому, — сказал мне ещё в нашу первую встречу охотник, — что император с Конклавом боятся, что между местными магами случайно найдётся тот, кто сумеет пробиться к Пустой горе и проникнуть внутрь. Ведь они постоянно рядом, и если дать им контроль над горой, они обязательно попытаются её изучить. А это, как сам понимаешь, для столичных прямая угроза...»

«И это единственная причина, почему они будут не за Империю, а за нас?» — спросил я тогда с сарказмом.

«Всё от тебя зависит», — хмыкнул на это Тур.

Туманный ответ меня совершенно не вдохновил, но спорить на этот счёт я не стал.