— Как вы считаете, что происходит, миссис Фэнг? — спросила Джейн.

— Понятия не имею.

— В ваш дом прежде проникали?

— Нет.

— Как долго вы живете в этом доме?

— Почти тридцать пять лет. С тех пор, как мой муж и я иммигрировали в эту страну.

— У вас есть какие-нибудь предположения о том, кто мог это сделать? Возможно, какой-то мужчина, с кем вы встречались, и который разозлился на то, что вы его отвергли?

— Нет. — Она даже не помедлила, чтобы обдумать этот вопрос. Словно был только один ответ, который она могла дать. — Не было никакого мужчины. И нет никакой необходимости в участии полиции.

— Кто-то вламывается в ваш дом. Протыкает ножом для мяса фотографию и оставляет ее на вашей подушке. Сообщение яснее некуда. Кто может угрожать вам?

— Я не знаю.

— Но вы не хотите, чтобы мы установили наблюдение.

Женщина посмотрела ей в глаза, показывая, что в них нет страха. Это было, словно заглянуть в озера черной воды, в которой ничего не видно. Джейн отвела взгляд, и момент был упущен. Она увидела Тэма и Фроста, стоящих поодаль и пристально наблюдающих за их разговором. Три пары глаз уставились на Ирис, молчание затянулось, но спокойствие женщины было непоколебимо.

Пришло время подойти с другой стороны.

— Сегодня у меня состоялся интересный разговор, — сообщила Джейн. — С Патриком Дионом, бывшим мужем одной из жертв «Красного Феникса». Он рассказал мне, что каждый год в марте вы присылаете записки ему и другим семьям.

— Я не отправляла никаких записок.

— Последние семь лет все они получали их. Всегда в годовщину резни в «Красном Фениксе». Семьи уверены, что это делаете вы. Отправляете им копии некрологов их близких. Пытаетесь вернуть назад плохие воспоминания.

— Вернуть назад воспоминания? — Ирис застыла. — В какого рода напоминаниях нуждаются эти семьи? — Впервые в ее голосе появилось возбуждение, заставившее руки задрожать. — Я живу с моими воспоминаниями. Они никогда не покидают меня, даже когда я сплю.

— Вы отправляли какие-либо послания?

— Нет. Но никто не нуждался в этом так, как я. Из всех семей, кажется, я была единственной, кто задавал вопросы. Требовал ответов.

— Если Вы не посылали их, не знаете ли, кто бы это мог быть?

— Вероятно тот, кто считает, что истина была скрыта.

— Как и вы.

— Но я не боюсь говорить об этом.

— И делаете это очень публично. Мы знаем, что вы разместили объявление в «Глоуб» в прошлом месяце.

— Если бы вашего мужа убили, а вы бы знали, что убийца не наказан, разве вы не сделали бы чего-то подобного? Имело бы для вас значение, сколько прошло лет?

Какое-то время две женщины разглядывали друг друга. Джейн представила себя, просыпающейся каждое утро в этом обшарпанном доме, представила жизнь с невыносимым горем, мучениями о потерянном счастье. Разыскивающей причины, какие-то объяснения ее загубленной жизни. Сидя в этой комнате, на потертом кресле, она ощутила отчаяние, навалившееся на плечи, пригнувшее ее вниз, душившее любую радость. Это ведь даже не мой мир, подумала она. Я могу пойти домой и поцеловать мужа. Могу обнять свою дочь и уложить ее в кроватку. А Ирис по-прежнему останется здесь, в ловушке.

— Это было девятнадцать лет назад, миссис Фэнг, — сказала Джейн. — Понимаю, что двигаться дальше совсем не просто. Но другие семьи этого хотят. Патрик Дион, Марк Мэллори — они не сомневаются, что убийцей был Ву Вэйминь.