Ирис вздернула подбородок и ее глаза были тверды, как кремень.

— Я не собираюсь принимать ничего, кроме правды.

— Откуда вам знать, что это и не есть правда? Согласно полицейскому отчету, подавляющее число улик говорит против Ву Вэйминя.

— Полиция его не знала.

— А вы можете быть уверены, что знали его?

— Да, полностью. И это мой последний шанс сделать все правильно.

Джейн нахмурилась.

— Что вы имеете в виду, говоря о последнем шансе?

Ирис собралась с духом и подняла голову. Взгляд, который она бросила на Джейн, был исполнен спокойствия и достоинства.

— Я больна.

В комнате наступила тишина. Это простое утверждение ошеломило всех. Ирис сидела совершенно спокойно, глядя на Джейн так, словно отвергая любую жалость с ее стороны.

— У меня лейкемия в хронической форме, — пояснила Ирис. — Врач говорит, что я проживу еще лет десять. Или, быть может, даже двадцать. Иногда я чувствую себя просто великолепно. В другие дни я так измучена, что едва могу поднять голову с подушки. Вероятно, однажды эта болезнь убьет меня, но я не боюсь. Я просто-напросто отказываюсь умереть, не узнав правды. Не увидев торжества справедливости. — Она помолчала, и в ее голосе скользнула первая нота страха. — Я чувствую время, утекающее сквозь мои пальцы.

Фрост подошел к Ирис и положил руку ей на плечо. Это был обычный жест сочувствия, который используют все, но Джейн обеспокоило это прикосновение, и, приглядевшись, она увидела в его глазах потрясение.

— Она не может сегодня остаться здесь одна, — заявил Фрост. — Это не безопасно.

Тэм произнес:

— Я только что разговаривал по телефону с Беллой Ли. Миссис Фэнг может переночевать у нее, а криминалисты пока изучат место преступления.

Фрост сказал:

— Я отвезу ее туда.

— Нет, — возразила Джейн, — Тэм отвезет ее. Миссис Фэнг, почему бы вам не собрать вещи? — Она встала со стула. — Детектив Фрост, не выйдете со мной на улицу? Мне необходимо проверить периметр.

— Но…

— Фрост.

Его взгляд забегал между Ирис и Джейн и, наконец, Фрост проследовал за Джейн через входную дверь в ночь, покрытую дымкой тумана.

Как только дверь захлопнулась, она произнесла:

— Ты не хочешь рассказать мне, что происходит?

— Если бы я знал. Очевидно, кто-то пытается ее запугать. Пытается помешать задавать вопросы.

— Нет, речь о тебе. О том, как ты оказался с ней за ужином. Превратился в ее прекрасного рыцаря.

— Я пришел поговорить о случившемся с ее дочерью. Ты же сама знаешь.

— И каким же образом допрос превратился в ужин?

— Мы были голодны. Просто так вышло.

— Всякое бывает. Но идти на ужин с человеком, которого ты допрашиваешь? Это нечто, из ряда вон выходящее.

— Она не подозреваемая.

— Мы этого не знаем.

— Ради Бога, Риццоли, она жертва. Она потеряла своего мужа в перестрелке и теперь все, чего ей хочется, так это справедливости.

— Мы не знаем, чего она хочет на самом деле. По правде говоря, я не понимаю, чего ты добиваешься.

Желтый свет фонаря на крыльце рассеивал туман, обрамляя его голову призрачным нимбом. Святой Барри, бойскаут-идеалист, подумала она. Коп, от которого всегда можно ожидать только правильных поступков. Теперь он стоял перед Джейн, избегая ее взгляда, с виноватым видом.

— Я испытываю к ней жалость, — сказал он.