Капитан был вежлив, но непоколебим. Путаясь в английских словах, он объяснил, что стюард с самого начала был прав, сомневаясь в отношении этой каюты и предлагая пассажирке подыскать другую, пусть менее роскошную, но из которой ее не придется выселять. Но она, продолжал капитан, сама настояла на том, чтобы поселиться в люксе, номер которого, явно по канцелярской ошибке, был проставлен в ее билете. Стюард подтверждал слова шефа красноречивыми кивками и активной жестикуляцией.

— Даже если я с самого начала не поняла стюарда, почему вы проделали все это без предупреждения? — продолжала сердиться Диана. — Почему вы не могли отправить туда этого… этого бродягу?

— Потому что люкс, который вы занимали, всегда должен оставаться свободным на тот случай, если им захочет воспользоваться кто-нибудь из семьи владельца этой пароходной линии. Я не совсем понял ваше слово «бродяга» и должен вам сообщить, что мистер Диметриос — племянник главы компании. Он занимается археологическими раскопками. Этим утром мы получили телеграмму о его прибытии. Что же мы могли сделать в этой ситуации? — Заметив растерянность Дианы, он успокаивающе добавил: — Мы, конечно, возместим вам разницу в стоимости билетов. Палуба, на которой находится теперь ваша каюта, немного дешевле.

— Думаю, это все же лучше, чем ничего, — раздраженно бросила Диана. — Но я никогда больше не буду путешествовать этой линией.

— Могу только сказать, что очень сожалею о вашем решении, кириа, и надеюсь, что вы его измените. — Капитан повернулся к стюарду: — Проводите кириа Мортон в ее новую каюту, и она увидит, как хорошо все там для нее устроено.

Диана хотела едко заметить, что, если бы этот мистер Диметриос был джентльменом, он не допустил бы такого безобразия со сменой кают, но поняла, что Дальнейшие препирательства бессмысленны. Пожав плечами, она молча последовала за стюардом. Главное теперь — отдохнуть от всего пережитого.

Каюта, в которую ее проводили, оказалась не такой просторной, как прежняя, но довольно удобной. Заглянув в ящики стола и в шкаф, Диана вынуждена была признать, что переезд осуществили очень квалифицированно. Ни одна викторианская леди не смогла бы так аккуратно разложить свои вещи по местам. Минутой позже в каюту вошла горничная, позаботившаяся о багаже, и поприветствовала Диану с веселой улыбкой, поставив на стол вазу с цикламенами.

Диана поблагодарила девушку и улыбнулась в ответ. Было бы несправедливо упрекать в случившемся ее, стюарда или самого капитана. Она сама виновата. Не удосужилась даже вникнуть в объяснения стюарда, полностью положившись на номер в билете. Не будь она так измучена и поглощена своими бедами, то непременно обратила бы внимание на его слова. Но больше всего Диану возмущал этот эгоистичный и надменный мистер Диметриос. Не проявил даже элементарного сочувствия к ее затруднительному положению, как сделал бы любой другой на его месте. Да к тому же так больно схватил ее за руки! Она до сих пор ощущает эту грубую хватку на своих запястьях. Диана была даже рада, что влепила наглецу пощечину. Это, вероятно, стало для избалованного члена состоятельной семьи неизведанным доселе переживанием. Может быть, своего рода уроком, который он еще долго не забудет.

Диана сбросила льняное платье медового цвета и легла на кровать, раскинув по подушке золотистые волосы. Внезапно она с удивлением осознала, что взрыв гнева, совершенно для нее не характерный, словно пронесся ледяным ветром, унеся с собой густой туман депрессии, который так долго душил и подавлял ее. Девушке уже не хотелось плакать, но и расслабиться и заснуть она тоже не могла.