После ужина Мария ушла в кафе, вспомнив о других посетителях, а Нико присоединился к гостям, чтобы выпить с Михаилом стаканчик бренди. Диана же потягивала свое любимое вино «Коммандария». Нико давал им полезные советы, и девушка пыталась понять из его речи как можно больше, хотя тот говорил слишком быстро и к тому же на местном диалекте, так что она упустила многое из сказанного.

Михаил, заметив это, перевел ей некоторые фразы на английский, который Нико явно знал, так как время от времени кивал в знак согласия.

— Нико бранит меня за то, что я взял тебя в такую длительную и опасную для этого времени года экспедицию, — пояснил Михаил. — Если бы Мы приехали немного раньше, то увидели бы множество прекрасных птиц на озере, не карабкаясь по скалам.

— Правда, правда! — воскликнул Нико, и его черные глаза возбужденно заблестели.

— Это на самом деле так, — согласился Михаил. — Розовые фламинго на бирюзовой воде — это великолепное зрелище! Я пытаюсь объяснить ему, что сокол элинор, который нас интересует, гнездится на прибрежных скалах только летом.

— Но он не так красив, как другие птицы, — заметил Нико по-английски, запинаясь на каждом слове.

— Однако за хорошие снимки этой птички я получу неплохие деньги, — упорствовал Михаил.

— Они тебе не понадобятся, если ты сломаешь шею или утонешь! — быстро и взволнованно воскликнул Нико на греческом, и Михаил был вынужден вновь поработать переводчиком.

— Ничего не случится, — заверил он старика.

В это время Мария попросила мужа помочь ей в кафе, а Михаил, посмеиваясь, повернулся к Диане:

— Эти селяне, которые не выбираются за пределы своих окрестностей, если не считать случаев паломничества, и знать не хотят о прелести риска. Мне иногда кажется, что при всей своей христианской набожности они до сих пор чтят древних богов и богинь.

Провожая молодежь на озеро, пожилая пара неодобрительно качала головами. Старики твердили, что это опасная глупость — карабкаться по вероломным отвесным скалам в поисках каких-то там птиц. Тем более, что есть они этих соколов не собираются. Мария сокрушалась, что такая красивая и утонченная молодая леди будет спать на жесткой холодной земле, как бродяга. Она пугала, что к утру тело девушки будет все в синяках, и спрашивала: не боится ли она змей? Люди видели их в тех местах! И добавила, что, если Диана передумает или ей станет там неудобно, пусть Михаил привезет ее обратно. Они с мужем радушно примут странников и оставят у себя так долго, как им захочется.

И вновь Диана не поняла большую часть того, что говорила добрая женщина. Акцент у Марии был еще сильнее, чем у Нико. Девушка смогла уловить только то, что пожилые люди предостерегали их от опасной экспедиции, в ответ на что Михаил беззаботно рассмеялся, и сделали какое-то предложение, которое он воспринял с благодарностью, но твердо отказал.

На обратном пути к озеру Акротири он объяснил Диане, что супруги предложили им воспользоваться свободной спальней.

— Боже мой! — пораженно воскликнула она.

— Это все наши греческие традиции, — смутился Михаил. — Гостеприимство здесь считается священным долгом. Ты же не раз слышала приглашение: «Kopiaste!» — оно переводится примерно как: «Входите, пожалуйста!»

Немного помолчав, Диана сухо обронила:

— Они, видимо, не видят никакой разницы между ночевкой на свежем воздухе в отдельных палатках и отдыхом в одной постели.

— Не сердись на меня, Диана, — попытался он успокоить спутницу, — но я сказал им, что мы помолвлены. Греки-киприоты, особенно их класса, не имеют ничего против того, чтобы обрученная пара спала вместе до свадьбы. Даже священники не осуждают этого.

— Знаю. Они считают, что помолвленные так дают обет.