Мы с Дэвидом много времени проводили вместе, гуляли в лесу и на берегу реки, радуясь, что больше не надо сидеть в четырех стенах. Однажды днем, когда мы расположились на полянке позавтракать, Дэвид предложил мне стать его женой. Мне очень хотелось принять его предложение, потому что он нравился мне, но я не могла заставить себя сказать «да». Как бы он мне ни нравился, как бы я ни радовалась его обществу, как бы ни смеялась благодаря ему, я его не любила и знала, что никогда не полюблю.

– Дэвид, я не могу, – с грустью проговорила я. – Прости меня, но поверь, я правда не могу.

– Ну, не будь такой мрачной, – весело отозвался Дэвид. – Ведь это же мне отказали, а не тебе.

– Ох, Дэвид, ты когда-нибудь бываешь серьезным?

– Не знаю. Как-то не пробовал.

– Вот и прекрасно. Значит, мы друзья?

– А мы не могли бы стать кузенами, которые целуют друг друга в щечку? – лукаво спросил он, и я не удержалась от смеха, когда он потребовал «законный» поцелуй.

Чем лучше я узнавала Дэвида, тем печальнее мне было, что я не могла его полюбить, потому что мы отлично подходили друг другу по возрасту и по характеру. Я даже решила, что если он еще раз попросит моей руки, то я, наверное, соглашусь: слишком мне было одиноко и хотелось кого-то любить. Наверное, для замужества любовь совершенно не обязательна. Если надо прожить с человеком всю жизнь, то лучше не любить его вовсе, потому что те, которых мы любим, почему-то всегда делают нам больно. А я твердо решила больше не мучиться.

Я часто думала о Тени, хотя совсем не вспоминала его предсказания насчет войны. Несчастья прошедшего года остались далеко позади. В долине все были заняты делом. Мужчины пахали землю и сеяли зерно, а женщины, радостные, готовились к свадьбе Лусинды. Мама взялась подогнать для нее платье миссис Бейли, и в один прекрасный день я надела его посмотреть, как буду выглядеть в качестве невесты.

Не отрывая глаз от своего изображения в большом зеркале на первом этаже, я приколола фату и представила, как стою рядом с Тенью перед священником.

– Вот здорово! Да ты просто красавица! – воскликнул кто-то за моей спиной, и когда я вернулась из мира грез, то увидела улыбающегося Дэвида.

– Ты будешь прелестной невестой, – вдруг охрипнув, проговорил он. – Надеюсь, тот, кто тебя получит, поймет, какую драгоценность подарила ему судьба.

– Ох, Дэвид, – прошептала я, покрываясь краской под его откровенно восхищенным взглядом.

Наверное, рискни он тогда меня поцеловать, я бы позволила ему, но в комнату в поисках папы вошла мама.

Позднее в тот же день Джед Тейбор, Сол Грин и Элиас Уолт приехали к нам похвалиться, как они поймали пару индейских ребятишек, которые крутились возле дома Тейбора.

– Больше они не будут у меня воровать! – радовался Джед Тейбор. – Нет, господа, только не у меня!

– И ни у кого другого, – добавил Сол Грин, хлопнув себя по ляжке.

– Это как? – что-то заподозрив, поинтересовался папа.

– Потому что мы их повесили, так-то вот, – ухмыльнулся Элиас Уолт и неожиданно расхохотался во все горло, словно сказал что-то смешное.

– Повесили! – крикнул папа. – Мне показалось, вы сказали, что это были дети.

– Их надо давить в зародыше, – мрачно проговорил Джед. – Если мы убьем детей, то нам не придется сражаться с ними в будущем.

– Дурак ты, Джед, – сказал папа. – Все вы дураки.

– Уж не стал ли ты, Сэм, обожателем индейцев? – задиристо спросил Джед.