А пока я сидела на солнышке, отложив в сторону шитье, и думала о том, что несколько лет назад никому бы в голову не пришло представить меня в лагере с пятьюдесятью воинами. Я уж точно такого не предполагала. Я вспомнила, как мечтала поехать в большой город, сходить в театр и пообедать в ресторане, а еще мечтала выйти замуж за черноволосого незнакомца. Что ж, похоже, мне не удастся посмотреть на Нью-Йорк и Чикаго, однако мои девчоночьи мечты о высоком черноволосом суженом все-таки сбылись. Разве я не могу назвать себя счастливой? Хотя мне никогда не придется носить шелк и бархат и есть на китайском фарфоре, я богата любовью Тени. Более чем богата.

Довольная, я пошла взглянуть на Медвежье Дерево – так звали воина, которого неделю назад ранили в ногу. Он сидел в укрытии для раненых и неумело зашивал на себе куртку.

– Давай я тебе помогу, – сказала я, а потом, сообразив, что он не понимает по-английски, потянулась за иголкой.

Я закричала, когда он железной хваткой вцепился мне в руку, потому что у меня не возникло никаких сомнений насчет его намерений. Его черные, глубоко посаженные глаза горели огнем, он, разорвав на мне платье, взялся за свои штаны… Еще никогда я не была так напугана и сопротивлялась изо всех сил, но мне никак не удавалось вырваться.

Плотоядно усмехаясь, Медвежье Дерево опрокинул меня на спину и, раздвинув мне ноги, уже готов был совершить непоправимое…

– Нет… Пожалуйста…

Я плакала, умоляя его отпустить меня, но поняв, что все напрасно, закрыла глаза и лишь шептала «нет, нет, нет», когда он лег на меня, обдавая лицо горячим дыханием, и…

– Медвежье Дерево!

Спокойный голос Тени был как удар ножа. Медвежье Дерево дернулся, потом медленно встал и повернулся лицом к своему вождю. На Тень было страшно смотреть, и воин задрожал всем телом, прочитав в его глазах смертный приговор.

– Хочешь что-нибудь сказать? – холодно спросил Тень.

Медвежье Дерево покачал головой, зная, что никакие слова не спасут его.

– Будь по-твоему.

Тень выстрелил, и Медвежье Дерево упал на спину с дырой в груди. Дернувшись раз, другой, он затих навсегда. На выстрел сбежались все воины, и я кое-как прикрылась одеялом. Трудно было не понять, что произошло в укрытии для раненых, поэтому никто не задал ни одного вопроса.

– Бросьте его волкам, – приказал Тень, и два воина немедленно исполнили его волю.

Поняв, что нам надо побыть наедине, все быстро разошлись. Тень приблизился ко мне, и лицо у него было хмурым, когда он помог мне встать на ноги, а руки, как всегда, ласковыми, когда он вытер слезы с моих щек. Он обнял меня.

– Как ты?

– Все в порядке, – прошептала я. – Он меня очень испугал.

Мой милый Тень ругал себя за неосмотрительность.

– Я не должен был оставлять тебя одну. Я вообще не должен был брать тебя с собой. Все. Завтра я отвезу тебя к белым.

– Нет! – крикнула я, испугавшись больше прежнего. – Не поеду! Не хочу никаких белых!

– Анна, ну будь же разумной.

– Не буду! Ты никуда меня не отвезешь, если только… если только я тебе не надоела.

– Ты сама знаешь, – прошептал он, крепче прижимая меня к себе, и я поняла, что победила.

Мы благоразумно покинули Дакоту и отправились на юго-запад, в страну апачей. Воинство Тени понесло большие потери в последней стычке с солдатами, и нас было не больше сорока, когда мы пересекали границу Аризоны.

Земли апачей оказались пустыней, в которой были только песок и змеи. Съедобных на вид растений я увидела мало, да и те показались мне скорее вредными, чем полезными. Позднее, когда пустыня стояла в цвету, мне словно открылся другой мир.