Все воины как один повернулись к мальчику и застыли как вкопанные, потому что от страха у него опорожнился желудок. С круглыми от ужаса глазами он крутил головой и случайно заметил меня, но не сразу признал во мне белую женщину, а когда признал, закричал что было мочи:

– Леди, спасите меня! Ради Бога, помогите! Это была самая страшная минута в моей жизни.

Тень положил руку мне на плечо.

– Ты не сможешь его спасти, – спокойно проговорил он. – Зачем же тебе стоять тут и смотреть? Никто не обидится, если ты уйдешь.

Я молча покачала головой. Я была тут по доброй воле. Я сражалась рядом с ним. Делила с ним горе, когда погибали его воины. Я разделю с ним и это, хотя мне было больно смотреть.

Мальчика они мучили недолго, и когда с ним было покончено, повернулись к шпиону-апачу.

Что они с ним вытворяли, не поддается никакому описанию. Достаточно сказать, что когда они отошли от него, он не был похож на человека, но во все время пыток глаза апача не переставали гореть вызывающим огнем. Только перед самым концом он издал звук, который был боевым кличем на языке его народа.

В ту ночь я не спала. Каждый раз, закрывая глаза, я видела окровавленные останки пленных. И все же я не могла винить Тень. Я знала, что ждало его воинов, попади они в руки белых. Я все знала об уничтожении мирных индейских деревень и о подписанных и нарушенных договорах. Тем не менее я была рада, что Тень и Бегущий Теленок не приняли участия в пытках.

К утру тела пленных исчезли, и о том, что они вообще были, свидетельствовали только пятна крови на земле. Воины с презрением отзывались о солдатах, которые, по их мнению, умирали недостойно, но зато, хоть и с неохотой, признали мужество индейца. Тень ни разу словом не обмолвился о том, что произошло тогда, однако все-таки предупредил своих людей, что пленных больше не должно быть.

Я расстроилась, узнав о его смерти. Это был такой живой, такой энергичный человек, что его трудно было представить мертвым. Однако на траур у нас не было времени.

На другой день рано утром к нам явился небольшой отряд, который привел индеец и возглавлял который молоденький лейтенант, представившийся Майлсом Фриманом. Сообщение его было коротким и предельно ясным. Вашингтон разрешит Тени с миром поселиться в одной из лучших резерваций, если он сдастся генералу Круку не позднее пятнадцатого ноября. Если же он откажется, то все войска на юго-западе будут обращены против него, и ни один из его воинов не уйдет живым. Это был жестокий ультиматум, и воины возмущенно зашумели, выслушав его.

– Убьем солдат и отошлем их трупы в Вашингтон, – с презрением произнес Большой Конь.

– Снимем с них скальпы, – возмущенно предложил Бегущий Теленок. – Я уже неделю никого не скальпировал.

– Положим их на муравьиную кучу, – сказал Черный Лось. – Это будет веселое зрелище.

– Хватит! – положил конец обсуждению Тень. – У них белый флаг.

– Моих родителей убили, когда они тоже были с белым флагом, – с горечью возразил Бегущий Теленок.

– Ты хочешь быть похожим на белоглазых? – холодно спросил Тень, и Бегущий Теленок, не сказав ни слова, покачал головой.

– Вы слышали, что вам предлагает Вашингтон, – обратился к воинам Тень. – Вы принимаете предложение?

Ответ был единогласным:

– Нет!

– Вы знаете наш ответ, – сказал Тень лейтенанту. – Уезжайте. – Потом он посмотрел на проводника. – Если ты еще раз посмеешь привести к нам бледнолицых, я сам вырежу твое поганое сердце и скормлю его койотам!

У проводника посерело лицо, и, судорожно сглотнув слюну, он быстро развернул своего пони.