Цвет его глаз изменился.

— И ты думаешь, что это я?

Беспокойство в его глазах уступило место выражению, присущему раненому, преследуемому человеку и, что особенно больно было видеть, покорившемуся судьбе.

— Когда несколько недель назад я вошла в кабинет, вы что-то спрятали в ящике стола. Я особенно не задумывалась об этом, но… — Она призвала на помощь последние остатки смелости. — Вы имеете доступ ко всем финансовым делам…

— И могу принести больше вреда, чем кто бы то ни было?

Миранда опустила голову.

— Я не хочу этому верить. Вы честный, добрый человек, но я не смогу оставаться сама собой, если не буду одновременно стоять на стороне миссис Ферчайлд.

Он протянул руку и погладил ее по щеке.

— И чему же ты веришь, Миранда?

— Что тот случай не имеет никакого отношения к ранчо или мои глаза ввели меня в заблуждение.

Он внимательно вглядывался в ее лицо.

— Нет, твои глаза видят хорошо. — Он вернулся к столу, открыл ключом ящик и вытащил лист бумаги, спрятанный под бухгалтерскими книгами.

Сердце Миранды бешено стучало, когда он вернулся и подал ей эту бумагу. Она взяла ее дрожащей рукой. Ее умение читать все еще было далеко от совершенства, и ей понадобилось несколько минут, чтобы прочесть и понять, что там написано. Когда она закончила чтение, по ее лицу текли безудержные слезы.

Это была поэма о любви. Посвященная ей, выражающая все то, что им еще предстояло сказать друг другу.

— Я и не мечтала… — Губы ее дрожали, все тело содрогалось от сдерживаемых чувств. Она молчаливо молила простить ее.

— Я не был уверен, что ты готова меня выслушать, — тихо сказал он. — Мы говорили о будущем, но у меня не хватало смелости рассказать, какие чувства я испытываю к тебе.

Ее голова склонилась, она осторожно поглаживала бумагу со столь прекрасно написанными Словами.

— Я должна была верить в вас.

— Меня легко заподозрить в предательстве.

— Но не тем, кто вас любит.

Неожиданно наступило напряженное молчание.

— Повтори еще раз, что ты сказала.

— Я люблю тебя. С того самого момента, как ты здесь появился. Ты так отличался от всех знакомых мне мужчин. Мое сердце прыгало в груди от одного твоего вида, когда ты находился со мной в одной комнате. До этого я считала, что привыкла к мысли об одинокой жизни… — Она храбро посмотрела ему в глаза. — Но я думаю, что теперь вряд ли смогу опять остаться одна.

— А я думаю, что настало время для откровенного разговора. Я люблю вас, Миранда Абернети. Вашу колкость и упрямство. — Его черные глаза горели решительностью. — Вы согласны выйти за меня замуж? Рожать мне детей? Разделить со мной мою сомнительную репутацию?

— Да, Камерон, я согласна. — Эти слова она произнесла со всхлипом и тут же очутилась в его объятиях.

Свет керосиновой лампы мигал, освещая их обоих. Сипловатым, намеренно заниженным голосом он медленно спросил ее:

— Мне показалось, что ты заперла за собой дверь на ключ?

Она кивнула головой, прижатой к его груди, и он потянулся, чтобы загасить лампу.

— Это хорошо. Я полагаю, мы не хотим, чтобы кто-нибудь помешал нам.

В ответ, когда комната погрузилась в темноту, она наградила его поцелуем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Джем Мак-Интайр без остановки проскакала земли, лежащие между ее ранчо и ранчо Абигейль, и, не жалея лошади, помчалась дальше, к цели своей поездки.