— Когда в последний раз жизнь обошлась с нами по-честному, Абби? — Она покраснела, но Бойд неумолимо продолжал: — Может быть, тогда, когда твоего мужа хладнокровно застрелили? Или тогда, когда я оказался слишком молод для того, чтобы защитить принадлежащее мне, а мой отец совершил ошибку? Одну-единственную ошибку, за которую он заплатил жизнью жены, своим ранчо и счастьем, на которое всегда надеялся? Это, по-твоему, честно, Абби? Или справедливо? Было ли честно, когда меня обвинили в воровстве, совершенном другим человеком, и в результате я потерял свою репутацию? Я так не считаю. И вряд ли ты думаешь иначе, чем я. Так что же нам делать? Уйти отсюда? Отказаться от всего? Или бороться за то, что принадлежит нам?

Ее ответ, заглушаемый внезапно начавшимся ветром, прозвучал еле слышно:

— Бороться, Бойд. И я буду рядом с тобой, сопровождая каждый твой шаг. Даже если нет никакой надежды победить. Потому что все равно нам не быть вместе. А больше нам терять нечего.

Взрыв оглушил всех. Солнце едва взошло, и бледные полоски отступающей ночи еще были заметны в небе. Люди повыскакивали из домов, на ходу надевая портупеи с револьверами.

Бойд и Абигейль выскочили из-за кухонного стола и кинулись к загону. Туда же бежали работники. Лошади, которых быстро седлали, в замешательстве ржали.

— Оставайся здесь, Абигейль. Собери женщин и расставь их, как мы договорились: пятеро наверху, десять внизу. Поставь кроватку Майкла в прихожей. И перед тем, как вы закроетесь изнутри, проследи, чтобы в доме было достаточно боеприпасов.

Наклонив к себе его голову, она крепко поцеловала его, отчаянно надеясь, что этот поцелуй не последний.

— Будь осторожен, Бойд.

Его глаза блуждали по ее лицу, словно стараясь запомнить каждую черточку, и сердце ее сжалось. Если она потеряет его…

— Не беспокойся, Абигейль. Я не собираюсь подставлять себя под удар или взорваться на первой попавшейся бомбе. У меня остается слишком многое, за чем стоит вернуться домой.

Взобравшись на лошадь, он отбыл вместе со своими людьми. Абигейль хотела помахать ему вслед, но не смогла заставить себя сделать прощальный жест. Вместо этого она посмотрела на дом, в котором ей предстояло командовать внутренними силами.

Они мчались вниз по склону, слыша постоянный треск ружейных выстрелов и свист пролетающих над ними пуль. Бойд скакал, низко пригнувшись к шее лошади, стараясь сдержать ярость, охватившую его, когда он увидел пламя, поднимающееся из сарая. Горящая повозка с сеном была втиснута в широкую дверь, перенося огонь на хрупкое строение.

Бойд сразу с абсолютной уверенностью догадался, что внутри заперты люди. Выстрелы, доносившиеся из сарая, были неопровержимым подтверждением этому. Запруда, перегораживающая речку, которая служила границей между Трипл-Кросс и ранчо Паттерсона, была взорвана. Вода, накопленная для того, чтобы поить скот в длинные жаркие месяцы, растекалась без всякой пользы.

— Стойте, — скомандовал Бойд, останавливая лошадь.

Если промчаться под пулями прямо в долину, это вряд ли спасет оставшихся в сарае. Похоже было, что там просто западня, рассчитанная на то, что они так и сделают, потеряв не менее дюжины людей. Все остановились, с удивлением поглядывая на Бойда. Лошади продолжали безостановочно бить копытами по земле.

— Что случилось? — спросил Рэнди, с трудом сдерживая коня.

— Нужно продумать план действий, иначе нас всех перестреляют. Кто остался в сарае?

— Билли Кендалл.

Кровь застыла в жилах Бойда. Если с молодым человеком что-нибудь случится, вся решимость бороться покинет Абигейль. За этим последует потеря ранчо, а он сам наверняка потеряет ее.

Послышался стук копыт приближающихся всадников.