— Ты настроен что-нибудь сокрушить? — сказал вместо приветствия его помощник Рэнди Крегер.

— Тебе что, делать нечего? — ответил Бойд, не пытаясь скрыть раздражения.

— Да, Том был прав. Ты ведешь себя как медведь, которого разбудили в берлоге в середине зимы.

— Ничего об этом не знаю. У медведей, надеюсь, ненамного больше ума.

— Ты можешь объяснить, в чем дело?

Бойд вздохнул, вспомнив интимный момент с Абигейль. Ни за что! Об этом должны знать только он и она. Если узнают другие, пострадает ее репутация. Владелица ранчо и ее старший работник не могут стать любовниками. Ни при каких обстоятельствах.

— Да нечего объяснять, черт побери. Просто встал не с той ноги.

— Мы уже готовы к перегону стада?

— М-м, через неделю или около того. Нужно еще оговорить это с Аб… с миссис Ферчайлд. Ведь мы погоним на продажу ее скот.

Ему необходимо на время уехать, немного проветрить голову. Перегон скота — самый лучший вариант. Месяц в пыли и поту должен напомнить, где его место.

— Ты знаешь, миссис Ферчайлд делает успехи, — заметил Рэнди. — Никогда не думал, что мне доведется увидеть такую хрупкую женщину, которая так упорно изучала бы, как ведутся дела на ранчо. На вид она нежная и воздушная, но, оказывается, у нее твердый характер. — Неожиданно Рэнди усмехнулся. — Только бы ей научиться держаться на лошади и не падать…

Бойд понимал, что в словах его помощника нет злобы, и он не обиделся за нее. Это было правдой. Абигейль меньше, чем кто-либо из встречавшихся ему людей, имела склонность к фермерскому хозяйству. Многие жены владельцев ранчо, родившиеся на Западе, ездили верхом так же хорошо, как и мужчины. Но корни восточного воспитания Абигейль явно давали о себе знать. Грациозная, мягкая и добрая, она не была ни прирожденной всадницей, ни решительным боссом.

— Бойд, сегодня я хочу проверить ограду на северной границе ранчо, если, конечно, я не нужен тебе для чего-нибудь другого.

— Хорошо. А я займусь восточной границей.

— Миссис Ферчайлд едет с тобой?

В глазах Бойда появилась подозрительность, и его голос зазвучал напряженно, когда он выдавил из себя ответ:

— Почему ты спрашиваешь?

Ошеломленный, Рэнди пожал плечами и начал прилаживать на голову шляпу.

— Просто так. Теперь я вижу: ты действительно встал не с той ноги.

Бойд устало провел рукой по лицу. Слишком много дней самобичевания и бессонных ночей сказалось на его самочувствии.

— Извини. Мне кажется, я действительно веду себя как медведь.

Теперь Рэнди почувствовал неловкость и попытался сгладить ситуацию.

— Все в порядке. Не похоже, что ты возьмешь это в привычку. Черт подери! У каждого иногда бывают тяжелые дни.

— За мной кружка пива в субботу вечером.

Рэнди повеселел.

— Ну, тогда оставайся медведем на всю неделю.

Бойд ухитрился выжать улыбку, и Рэнди, самодовольно улыбаясь, пошел по своим делам.

Да… Уехать — это именно то, что ему необходимо.

Абигейль бесцельно бродила по дому, испытывая неожиданное возбуждение. Бессонная ночь, наполненная воспоминаниями о моменте, когда Бойд ее поцеловал, еще больше усилила это чувство. Даже сейчас она бессознательно подняла руку, чтобы потрогать губы, внезапно словно ощутив на них поцелуй Бойда — захватывающий, многообещающий, опасный. А что говорить о чувствах, которые он вызвал в ней?

Неужели она похожа на женщин, которых ее мать называла «распутными»? Когда умер Майкл, Абигейль думала, что положила все эти чувства вместе с ним в могилу.