— Да, сука, у меня проблемы! И сейчас, блядь у всех тут будут проблемы! — рявкнул крестьянин в ответ, — Этот ебучий пиздогон сидит на своем пиве, как сраная собака на сене и не…

— Он уже сегодняшнее приговорил? — поинтересовался капитан у корчмаря, отодвинув разъяренного мужика в сторону. Я в ситуацию пока не вмешивался. Беррен лучше знает местные порядки. Да и люди с куда большей охотой послушают его, чем пришлого чужака, который каким-то чудом затесался в ряды ополчения.

— Да, — кивнул корчмарь, и потянулся куда-то под стойку. Спустя секунду он достал оттуда взведенный и заряженный самострел.

— Тише, тише, — бросил Беррен, не выпуская плечо мужика из своей стальной хватки, — Не нужно так напрягаться. Сейчас Лео вспомнит, о чем мы все договаривались с Нораном, принесет извинения и пойдет домой отдыхать. Правда Лео?

— Я тебе, сука, сейчас в глаз принесу, — разъярённо проорал мужик, пытаясь достать капитана здоровенными кулачищами. Беррен, несмотря на деревянную ногу, ловко уклонился от направленного в него удара, не выпустив при этом плечо дебошира, — И во второй, — не унимался Лео, — Ты сука тут целыми днями бездельничаешь, пока мы в поле пашем, и жрёшь за наш счет. А потом говоришь мне про договор. Да как у тебя, еблана, кусок в гор… о-о-о…

Один точный удар в брюхо понадобился капитану, чтобы угомонить разбушевавшегося пьяницу. Мужик с шумом выпустил воздух, согнулся пополам и буквально повис на ударившей его руке.

— А теперь, — Беррен схватил Лео за грудки, не давая ему упасть на пол, — Ты извинишься передо мной и Нораном, и пойдешь домой спать. Иначе эту ночь ты проведешь в сыром подвале. А потом прогуляешься на кладбище и посмотришь, как я целыми днями бездельничаю.

— Я-я… — выдавил из себя покрасневший от злости мужик, оглядываясь на своих дружков. Но они молча стояли в стороне и наблюдали за происходящим.

— Извиняюсь. Погорячился, значит. Занесло, — добавил Лео, видя, что группы поддержки у него больше нет, — уже ухожу.

— Вот и славненько, — капитан отпустил его и тяжело оперся на стойку. Корчмарь тут же спрятал самострел, наполнил до краёв одну из кружек и протянул ему. Но Беррен тут же демонстративно отодвинул выпивку. Чуть выждал, повернулся к трактирщику и тихо сказал.

— Не нужно, Норан. Правила есть правила. И я сегодня своё уже получил. Люди и так на взводе, так что… — Он немного помолчал, махнул рукой и повернулся ко мне.

— Вот так мы и развлекаемся, — хмыкнул Беррен, — Мужики друг с другом сцепятся по пьяни, и портят всем отдых. Каждый вечер одно и то же, — он немного помолчал, обводя взглядом притихший зал, — Знаешь, что в такой ситуации самое главное?

— Что? — недоуменно уставился на него я.

— Вовремя утихомирить самого шумного, — кивнул капитан, — Тогда все остальные ещё десять раз подумают, стоит ли им лезть в… — он не договорил. Барды, по всей видимости, решив воспользоваться затишьем, чтобы обратить на себя внимание, нарочито громко затянули новую песнь:

Песня закончилась. В таверне повисла гробовая тишина. Её нарушали лишь едва слышно скрипящие ставни, да очаг, то и дело потрескивавший снопами искр.

— Ну, пиздец… — одними губами прошептал капитан.

— Эй бля! Петухи цветастые, — донеслось из-за дальнего столика, — Вы, сука, чё тут петь удумали? Короля нашего помоями поливать? Да за такое мы сейчас вам вашу лютню прямо в гузно запихаем.