Ария повернулась к отцу, которого толком и не видела с понедельника, после бара «Виктори».

– Привет, Байрон, – сказала она.

Отец искренне улыбнулся:

– Привет, Обезьянка.

Иногда он называл ее Обезьянкой; а то, бывало, и Волосатой Мартышкой, пока она не запретила. Дома отец обычно выглядел так, словно только что выбрался из постели: в дырявой растянутой футболке, как с барахолки, шортах «Филадельфия-76» или пижамных брюках и старых разношенных тапочках. Темные густые волосы всегда были растрепаны. Ария невольно сравнивала его с коалой.

– И привет, Майк! – радостно воскликнула Ария, ласково потрепав брата по голове.

Тот дернулся.

– Не смей меня трогать!

– Майк, – с укором произнесла Элла, тыкая в него китайской палочкой для еды, которой обычно закалывала в пучок свои роскошные темные волосы.

– Я просто пыталась быть милой. – Ария удержалась от привычной язвительной реплики в адрес Майка. Она села за стол, развернула на коленях вышитую цветастую салфетку и взялась за вилку с бакелитовой ручкой. – Курица пахнет очень аппетитно, Элла.

Элла разложила по тарелкам картофельное пюре.

– Это все, что я смогла купить в кулинарии.

– С каких это пор тебе нравится запах курицы? – проворчал Майк. – Ты же не ешь мясо.

Что верно, то верно. Ария стала вегетарианкой вскоре после переезда в Исландию, когда ее первый парень Холбьорн угостил ее пирожком из закусочной на колесах, который она приняла за хот-дог. Соблазн был велик, но, после того как она съела пирожок, Холбьорн сказал ей, что начинка была сделана из мяса тупика. С тех пор всякий раз, когда перед ней оказывалось мясо, она представляла себе милую мордашку этой птички.

– Зато я ем картошку, – возразила Ария и сунула в рот ложку обжигающего пюре. – И она восхитительно вкусна.

Элла нахмурила брови:

– Да брось ты, это же полуфабрикат. Ты знаешь, что я не умею готовить.

Ария поняла, что перестаралась, но ей казалось, что, если она будет примерной дочерью, а не саркастической ворчуньей, Байрон мог осознать, что теряет.

Она снова повернулась к отцу. Ария не испытывала к нему ненависти. Он обладал массой достоинств – умный, он всегда вникал в ее проблемы и кормил ее шоколадными пирожными с орехами, когда у нее был грипп. Она пыталась придумать логическое, неромантическое объяснение его роману с Мередит. Не хотелось думать, что он полюбил другую женщину или пытался разрушить семью. Но разве могла она не принимать это близко к сердцу?

Ария зачерпнула ложку зеленой фасоли, когда на рабочем столе зазвонил мобильник Эллы. Та посмотрела на Байрона:

– Я могу ответить?

Байрон нахмурился:

– Кому вздумалось звонить во время ужина?

– Может, это Оливер из галереи.

Ария вдруг почувствовала, как сдавило горло. Что, если это был «Э»?

Телефон звонил. Ария встала.

– Я возьму.

Элла вытерла рот салфеткой и отодвинулась от стола.

– Да нет, я сама.

– Нет! – Ария бросилась к трубке.