Париджахан закрыла глаза.

– Мы уже можем уйти отсюда?

– Конечно, Ваше Высочество.

В мгновение ока Париджахан прижала транавийку к стене и приставила кинжал к ее горлу.

– Не называй меня так, – процедила она сквозь зубы. – Ни-ког-да.

– Как скажешь, – с нахальной улыбкой ответила Остия.

Вздохнув, Париджахан отступила назад. Через мгновение, поманив их за собой, Остия выскользнула за дверь, и Надя подхватила свой рюкзак.

Транавийка повела их теми же закоулками, по которым бродила Надя во время своих полуночных скитаний. Она уже давно могла бы сбежать, но все чего-то ждала, как идиотка.

Серефин с Кацпером встретили их у конюшен в северной части дворца.

– Что ты сделаешь с Руминским? – спросила Надя.

– Моя мать займет трон в мое отсутствие, – ответил Серефин. – Руминский не посмеет устроить заговор еще и против нее.

Но Кацпер не выглядел столь же уверенным в этом.

– При условии, что ты быстро вернешься, – пробормотал он.

Серефин открыл рот, явно собираясь огрызнуться в ответ, но, вздохнув, повторил:

– При условии, что я быстро вернусь.

Им понадобилось всего несколько минут, чтобы оседлать лошадей, после чего они направились на юг. Вскоре они покинули Гражик, а расположенные рядом деревни сменились бесконечной дорогой, по обеим сторонам которой возвышался темный густой лес. Все это время Остия причитала, что выбраться из города оказалось слишком легко. Серефин с каждой минутой мрачнел все сильнее. А Надя боялась заснуть и свалиться с лошади. Она не особо владела верховой ездой.

Ее рука продолжала ныть, и она с трудом сдерживалась, чтобы не стянуть перчатку и посмотреть на шрам. Но прохладная, скорее даже холодная не по сезону погода мешала этому. Казалось, словно на землю вернулась зима, отгоняя весну и лето.

Когда Серефин наконец съехал с дороги, чтобы устроить привал на несколько часов, Надя вздохнула с облегчением. У нее то и дело возникала мысль, что такая бешеная скачка ни к чему, пока Рашид не упомянул, что транавийский король понятия не имеет, станет ли Руминский чтить регентство его матери.

– Фактически ты оставил трон на растерзание стервятникам, – сказал Рашид.

– А лучше бы было отдать его самим Стервятникам? – поинтересовался Серефин. – Мне вот любопытно, а получился бы из Малахии достойный король? – добавил он и выразительно посмотрел на Надю.

Она проигнорировала его, а вместо этого наконец стянула перчатку и потерла ладонь. Неужели на шрам повлияла сила Малахии? Неужели это она гноилась под кожей?

Надя совершила ужасную ошибку, оставив его в живых.

Серефин вытащил из кармана кителя серебряную фляжку и сделал большой глоток.

– Если мне удастся разобраться с этим достаточно быстро, то поводов для беспокойства не останется, – чересчур высокомерно заявил он.

Может, Наде не стоило оставлять в живых и Серефина?

Рашид медленно кивнул, явно задаваясь вопросом об умственных способностях короля.

– Что ж, тогда нам следует поскорее закончить с этим делом.

– Отличный план.

– Как думаешь, они и дальше станут преследовать нас? – спросила Надя.

– Тебя? Возможно. Меня? Вряд ли.

– Вместо этого они наймут убийц, чтобы устранить тебя, – пробормотал Кацпер, выглядя при этом встревоженно.

Серефин свирепо уставился на Кацпера и, выдернув палатку из рук помощника, зашагал на другую сторону поляны.

Надя подошла к Серефину, пока остальные разбивали лагерь. К ее удивлению, его движения показались настолько четкими, словно он делал это уже тысячи раз.