— Я звал тебя… почти неделю назад.

Зивилла пожала плечами.

— Я была занята. Истребляла в лесах твоих друзей. Теряла своих. Отнимала оружие у Лунов, которых сдуру взялся снабжать твой король. Вчера мы захватили большой обоз агадейцев, всыпали им по первое число, вот я и позволила себе передышку. Решила навестить тебя, послушать, что новенького скажешь, а заодно «порадовать» своими новостями.

Лун снова шевельнулся на кровати.

— Да, на этой войне… нам не очень везет.

— Нам тоже, — с горечью признала Зивилла и безрадостно усмехнулась. — Столько напрасных жертв. Зато мы вас отучим воевать. Раз и навсегда.

Несколько мгновений Лун полежал молча. «Все-таки ему тяжело говорить», — догадалась Зивилла.

— Дама Когира… — сипло произнес узник. — Я все думал… что за странный титул?

— Мог бы спросить у кого-нибудь из надзирателей.

— Спрашивал. Не отвечают. Никто из них со мной не разговаривает. Боятся.

— Мне кажется, на то есть причина, — язвительно вымолвила Зивилла.

Лун тяжело вздохнул.

— Уже нет.

Пришел черед когирянке сделать паузу.

— Что значит нет?

— Мне было видение, — пояснил Лун. — Даже не скажешь, что видение… совсем как наяву. Он сидел на этом же табурете…

— Кто?

— Ну-Ги, отшельник… мой духовный отец. Это он… научил меня…

— Переселяться в чужие умы? Менять местами человеческие души? — Зивилла вдруг разволновалась и тотчас мысленно приструнила себя: «Спокойно! Хоть виду не подавай!»

— Да, — ответил Лун. — В детстве… я был воспитанником… Пустыни Благого Провидения. Это храм в горах Агадеи, там много всяких чудес. А в горах над Пустынью… пещера отшельника. Там его нетленные мощи прикованы к скале… были прикованы до недавних пор, сейчас он снова странствует… Вернулся в мир. Говорит, что мир без него сошел с прямой дорожки.

— Когда я был маленьким… — Голос Луна слабел, слова перемежались тихими стонами. — …жрецы повели нас в пещеру Ну-Ги, чтобы постричь в монахи. Мы долго поднимались в гору, хотелось пить, а в пещере… я увидел источник… Как раз под мощами. Моих сверстников тоже мучила жажда, но они боялись прикоснуться к воде, да и пастыри не велели… А я все-таки испил… украдкой. И за это… за смелость… за то, что я такой особенный… Ну-Ги наградил меня. Он пообещал… тогда… что выполнит мою наисокровеннейшую мечту. Сказал… ты, может быть, сам о ней не подозреваешь, она — в самой глубине твоей души, пришла, наверное, еще из прежней жизни. Но я тебе помогу, сказал он, ступай… мальчик… и будь царем судьбы своей. Так я стал волшебником.

— Выходит, чародеев вроде тебя в Агадее не осталось? — Зивилла ощутила, как по щекам расползается румянец возбуждения.

— Таких, как я — ни одного. У Ну-Ги был обет… не колдовать, он нарушил его только… ради меня. Так он сказал. Я потом возился с монахами Эрешкигали, пытался их… научить, но все без толку… Зивилла… ты не ответила. Почему тебя называют… дамой Когира?

— Называли, — угрюмо поправила она.

— Называли.

— Дама Когира — это не геральдический титул, — сказала она. — Всего-навсего почетный.