Было видно, как волшебник борется с соблазном и как побеждает соблазн.

— Вижу, ты смущен, — кивнул монарх. — Ничего удивительного. Насколько я понимаю, ты явился ко мне не по своей воле.

— Не по своей инициативе, так будет точнее. — Очевидно, маг, наконец, решился играть в открытую.

— Ага! Ты обладаешь даром речи. Замечательно. Можешь сказать, кто тебя послал?

— Нет.

— Табу?

— Табу.

— Для опытного мага Черного Круга, — заметил Абакомо, — ты слишком восприимчив к запретам.

— Запреты входят в условия договора, я принял их добровольно, — холодно ответил стигиец.

— Не торговаться и не открывать имени заказчика? Я правильно понял, ты работаешь по найму? Если б тебя послал твой властелин, Тот-Амон, то не было бы речи ни о каком договоре.

— Тебе не откажешь в рассудительности, о юный чародей. — Стигиец опустил «голову» в насмешливом поклоне.

— Я не считаю себя чародеем, но это к делу не относится. А что касается рассудительности, то позволь мне еще немного порассуждать. Если это не Тот-Амон — а какая, спрашивается, выгода повелителю Стигии искать ссоры с королем далекой крошечной страны, — то, скорее всего, кто-нибудь из моих соседей. Я прав?

Маг неторопливо кивнул. Абакомо воздел руки в притворном огорчении.

— О, всемилостивейшая Инанна! Когда же они образумятся, мои злокозненные соседи, когда утомятся плести интриги и возьмут с меня пример? Ну, разве я не образец доброты и скромности? Разве я не желаю всему человечеству, и в том числе этим прохвостам, только добра? — Он повернулся к чужеземцу и резко спросил: — Кто? Токтыгай?

— Фвах… — Неимоверная сила скрутила чародея, как прачка скручивает выстиранную рубаху, чтобы выжать последние капли воды. Абакомо вмиг понял, что сработал запрет произносить имя заказчика. Юноша пожал «плечами» — он ведь не требовал назвать имя, маг сам свалял дурака. Достаточно было сказать «да» или «нет», или просто кивнуть или отрицательно помотать «головой». Абакомо дождался, когда собеседник немного очухается, и насмешливо протелепатировал:

— Я не знаю человека по имени Фвах. Значит, не Токтыгай?

— Нет.

— Кто-нибудь из нехремских вельмож?

— Нет.

— Гм… Но — сосед… Вендийцы?

— И не они.

— Братья-разбойнички из Кара-Ала?

— Эти двое тут совершенно ни при чем.

— Так-так… Ну и задал ты мне задачку… Пандрский узурпатор никак не мог тебя послать, этот скупердяй скорее удавится, чем кошелек развяжет…

Маг энергично закивал, и Абакомо изумленно спросил:

— Сеул Выжига?

Опять кивок. Несколько мгновений монарх стоял неподвижно, осмысливая невероятную новость.

— Подумать только! Да падет на меня самая суровая кара Нергала, если я посмею сказать, что вижу, куда катится этот мир! Но зачем, зачем старому кровососу подсылать ко мне убийц?

— Затем, что он совсем не дурак и прекрасно видит, куда катится этот мир, — угрюмо ответил маг. — Прямо в пасть к твоему любимому Нергалу!

* * *

Для отважного сотника Нулана день начинался муторно. Ничто не могло избавить от горечи сердце бывалого апинского воина: ни добрый кусок конины с ячменной лепешкой, испеченной на камне, ни кубок хмельного золотистого вина из тыквы-горлянки, подаренной Бен-Саифом, ни дурманящий дым вендийской конопли.