— Давай двадцатками.

Шейн оформил чек к оплате и подписал его.

— Хочешь заплатить выкуп? — насмешливо спросил О'Нейл, от считывая из пачки двадцатки.

Шейн разгладил банкноты и сложил их в кошелек.

— Ничего похожего. Просто небольшое дело. Спасибо, Чипс.

— Все в порядке, мошенник, — ответил Чипс О'Нейл, и Шейн вышел.

Усаживаясь в машину, он кивнул Филлис:

— Порядок, деньги у меня. Когда Мэй Мартин увидит эту пачку банкнот, она выложит все, что знает.

Он проехал вниз по Второй авеню и припарковал машину напротив "Красной Розы". Филлис быстро открыла свою дверцу, но Шейн сказал:

— Милая, будет лучше, если ты останешься в машине.

— Но я хочу войти туда, — запротестовала она. — Почему ты всегда предпочитаешь, чтобы я осталась сзади или вышла из комнаты, когда должно произойти что-то интересное?

— В данном случае потому, что чертовски не хочется, чтобы кто-то увидел, что я завожу тебя в эту гостиницу. Это могут неправильно понять. Это притон, — продолжал он, кивая в сторону сияющих над входом в гостиницу огней, — из тех, которые «Геральд» стыдливо называет "домами бесчестия". А впрочем, Фил, если тебе так хочется потерять свою репутацию…

— О! — Филлис откинулась на подушки. — А почему мне до сих пор никто об этом не рассказывал?

— Потому что ты такая милая и невинная. — Шейн похлопал ее по щеке и вышел из машины. — Не исключено, что Мэй до сих пор настолько пьяна, что с ней невозможно говорить. Тогда я сразу же вернусь.

Он пересек улицу и вошел в "Красную Розу". Гостиница была ярко освещена, и, поднимаясь по лестнице в четырнадцатый номер, Шейн слышал веселые голоса и смех. Дверь номера была закрыта, и свет внутри не горел.

Шейн слегка заколебался и поднял было руку, чтобы стучать, но вместо этого взялся за дверную ручку. Дверь легко отворилась.

Отвратительная вонь ударила ему в нос. Смесь джина и человеческого пота. К ним примешивался слабый сладковатый запах, от которого волосы на загривке у детектива встали дыбом. Он нашарил на стене выключатель, но сначала подошел и плотно закрыл входную дверь, а только потом включил свет. Лампы осветили беспорядочно разбросанные по комнате вещи. Никого, кроме Шейна, в комнате не было. Он отступил к двери, внимательно оглядывая каждый уголок в поисках того, что ожидал увидеть.

Ничего не обнаружив, Шейн решительно шагнул вперед, заглянул в пустую кухоньку и подошел к закрытой двери ванной. Детектив мгновение колебался, глядя на маленькую лужу крови, просачивающуюся из-под двери. Лицо его угрюмо вытянулось. Он вытащил носовой платок и обмотал им дверную ручку.

Когда Шейн открыл дверь, сладковатый запах свежей человеческой крови стал сильнее. Он нащупал выключатель, повернул его и некоторое время стоял, мрачно разглядывая труп Мэй Мартин. Ее тело лежало в неестественно изогнутой позе. Стройные обнаженные ноги Мэй как-то непристойно торчали из-под комбинации.

Шейн неподвижно стоял у двери, разглядывая холодным изучающим взглядом каждую деталь этой сцены. Горло Мэй Мартин было перерезано от уха до уха, и лужа крови на полу уже становилась коричневой.

Умиротворенное выражение ее лица выглядело очень странно, резко диссонируя с недавно царившими здесь страхом и злобой. Не было никаких признаков того, что Мэй боролась, когда жизнь вместе с кровью вытекала из ее тела. На кафельном полу, под расслабленными пальцами правой руки Мэй лежало лезвие безопасной бритвы.

Шейн, не выключая света в ванной, вышел в комнату и закрыл дверь рукой, обернутой в носовой платок. Он вытер пот со лба и немного постоял, внимательно оглядываясь.