— Его тоже не было в городе, — хмыкнул Шейн, — хотя я думаю, что он предпочел бы это не афишировать.

— А-а! — сказал Гардеман, словно что-то понял.

Вдруг через открытое окно донесся дружный рев сотен глоток — ни с чем не сравнимый крик болельщиков, который раздается на старте каждого забега.

— Четвертая гонка — началась точно по графику, — пробормотал Гардеман, взглянув на часы.

Шейн встал со стула.

— Я не стал бы терять время, расхаживая по комнате в ожидании мистера Пейсона. Его, вероятно, задержат на некоторое время.

— Вот как? Он просил вас что-нибудь мне передать?

— Нет, — угрюмо ответил Шейн. — Если шеф Бойл на работе, то сейчас он, видимо, дает показания.

— Бойл? Что…

— Пейсон попал в… В аварию. Он называет это аварией. Я не уверен, что он прав. Во всяком случае Бен Эдвардс мертв, и машина Пейсона переехала через его тело.

— Бен Эдвардс мертв? — голос Гардемана сорвался. Вид у него был совершенно потрясенный. Он долго молча смотрел на Шейна, а потом хрипло сказал:

— Как вы можете здесь рассиживаться и допускать, чтобы людей убивали одного за другим? Ради Бога, сделайте же что-нибудь! Арестуйте кого-то, чтобы прекратить этот карнавал преступлений.

— Кого я должен арестовать? — тихо спросил детектив.

Гардеман остановился перед столом и тяжело облокотился на него дрожащими руками. Он недоверчиво уставился на детектива.

— Вы хотите сказать, что еще не догадались? Да вы что, совершенно слепы и глухи?

— Что вы, черт возьми, имеете в виду? — рявкнул Шейн. — Я занимаюсь этой работой всего несколько часов, и каждый раз, как только у меня появляется какая-то нить, через минуту все разваливается к чертям.

— Но разве вы не знаете? Разве вы не видите, что все указывает на вполне определенного человека?

— Не вижу. До сих пор мне попадались указатели со стрелками, направленными в разные стороны.

— Но я надеялся… — подбородок Гардемана вздрогнул. — Когда вы сказали, что говорили сегодня в Майами с Мэй Мартин, я подумал, что вы получили от нее важную информацию.

— Почему вы так подумали?

— Я не знаком близко с мисс Мартин, — с неожиданной важностью произнес Гардеман — но как-то вечером на прошлой неделе мне случилось подвезти ее на машине. Она была довольно сильно пьяна. Мисс Мартин упорно уверяла меня, что знает, кто подделывает билеты. Она сказала, что располагает фактами, которые позволяют вывести его на чистую воду. Однако она отказалась от дальнейших объяснений. Хотя, признаюсь, у меня осталось впечатление, что она знала, о чем говорит, и могла бы дать важные показания, если бы только удалось убедить ее заговорить.

— Я согласен с вами, — ответил Шейн. — Беда в том, что она хотела получить за свою информацию тысячу баков. Я отказался, потому что тогда ничего еще не знал об этом деле.

— Она требовала тысячу долларов?

— Да. А без денег отказывалась сказать хоть словечко. — Шейн пожал плечами. — Кто-то заставил ее замолчать навсегда до того, как я решил ей заплатить.

Джон Гардеман грустно покачал головой.

— Я склонен думать, что вы были чересчур осторожны, мистер Шейн. Уверен, что у нее действительно была важная информация.

— Ну ладно, — огрызнулся Шейн. — Может быть, я допустил ошибку. Если так, то это не первая из моих ошибок.