– Несомненно, – подтвердил Никита. – Буду ждать. Можете сбросить на мою почту, чтобы не заморачиваться с распечаткой. И все же, ваше слово, профессор?

– Биокапсулы нужно выпускать, – твердо заявил Кошкин. – И медицинский центр сейчас становится как никогда актуальным. Но, как я и подозревал, помимо Целителей всех уровней нужны опытные врачи по иным направлениям. Хирургия обязательна. Видите, с какими проблемами мы столкнулись.

– А Строганов? Как он перенес регенерацию?

– Княжич провел в капсуле полтора месяца, и ему сейчас нужно еще время для восстановления. Нога – не пальцы. Вы даже не представляете, сколько энергии ушло на запуск магических процессов! Первые две недели вообще ничего не происходило, представляете!? После размягчения рубцов все застопорилось. Мы и компоненты меняли, и аурный контур подпитывали, а нога и не думала расти. Зачаточные процессы наблюдали, а бурного роста костей, формирования суставов, сухожилий и нервов не было!

– Как вышли из положения?

– Вы слышали о фантомных болях?

– Да, приходилось, – подтвердил Никита, медленно смакую ароматный жгучий напиток.

– Так вот, мы с Цулукидзе пришли к мысли, что ампутированная конечность, если ее вовремя не восстановить, способна держать «аурный каркас» не больше года. Именно он и дает своеобразные фантомные ощущения целой ноги или руки. Потом начинается необратимый распад. Чтобы сформировать его заново, пришлось прибегнуть к методике «слепка памяти». Уф, Никита Анатольевич, я словно в пору молодости попал, когда нарабатывал собственные оригинальные идеи.

– Что такое «слепок памяти», я догадываюсь, Артем Данилович, – предупредил с улыбкой Никита. – Ментата привлекли?

– Именно. И только после этого мы смогли сдвинуться с места. Не сразу, но смогли. Ведь от самого пациента тоже ждем желание выздороветь. Но это из области психологии, и вам эти подробности ни к чему.

– Совершенно с вами согласен, – Никита мельком посмотрел на часы. У него сегодня была запланирована встреча с князем Шаховским, который лично изъявил желание поговорить о возникших трениях между двумя семьями. Никита подозревал, что разговор пойдет о племяннике – Юрии Старшинове, уже уехавшем в Верхотурье. – Я, пожалуй, загляну к княжичу, полюбопытствую.

– Да, конечно, – Кошкин тоже встал и вместе с ним дошел до комнаты, где лежал Строганов, и только потом попрощался, умчавшись по своим делам.

Дела у Владимира, судя по счастливому лицу Марины Балакиревой, шли весьма неплохо. Жених лежал на кровати и одной рукой придерживал девушку за талию. Ниже пояса его тело было укрыто тонким одеялом.

– Здорово, Володя, – Никита запахнул халат на коленях и присел на стул напротив него. – Вижу, дела на поправку пошли. А чего не хвастаешься?

Строганов почему то покраснел.

– Ты, наверное, смеяться будешь, – откликнулся он. – Я суеверным стал. Когда очнулся в этой постели, долго смотрел на одеяло, которым меня прикрыли медсестры. И не мог пересилить себя посмотреть, что под ним. Ощущал необычное состояние, а в душе паника. Но решился… Только до сих пор боюсь сглаза. Встану на ноги – вот тогда и спляшу.

– Хорошая идея, – с серьезным видом кивнул Никита. – На свадьбе своей и спляшешь. А где будешь справлять? В Тобольске?

– Конечно, – вместо него ответила Марина, счастливая от факта необычного выздоровления любимого. – Там же наши семьи. А потом…

Никита заметил, как Строганов сжал запястье ее руки, словно попросил замолчать, и продолжил сам:

– Потом мы переедем в поселок Турский. Это почти рядом с твоими землями, Никита.

Волхв задумчиво рассматривал никелированную тележку, стоящую возле противоположной стены палаты, и лихорадочно просчитывал новую ситуацию.