– Демонология? – скривился Воронков. – Это Рустамову нужно было «спасибо» сказать. Он тогда из Самарканда привез идеи, идущие вразрез с нашей стратегией обучения. Волхвы придерживаются иной традиции чародейства. У нас, знаете ли, больше водяные да лешие людей пугают. Ох, дьявол!

Иерарх охнул неспроста. В этот момент Ульмах стал раскручивать спираль, состоявшую из темно лиловых туч, но в какой то совершенно безумной проекции. Тонкая ножка оказалась вверху, а вниз шла расширяющаяся воронка вроде гигантской шляпки гриба.

– Повышение магического фона до предельных показателей! – запаниковал ассистент в очках.

– Бежать, полагаю, поздно, – хладнокровно произнес Семерецкий и отошел от панорамного окна вглубь наблюдательного пункта. – Если Назаров сейчас не окажет нам экстренную помощь, мы все будет погребены под этой башней.

– И вы говорите об этом так спокойно? – Воронков проявил неожиданную прыть. Он распахнул дверь, ведущую на узкую смотровую площадку, опоясавшую НП снаружи, и стал лихорадочно выстраивать бастионы защитных плетений, стремясь смягчить тяжелый удар незнакомой магоформы.

– Зайдите внутрь, Юрий Афанасьевич! – крикнул Сухарев, поморщившись от ворвавшегося внутрь помещения холодного воздуха, насыщенного водяной пылью. – Право, несерьезно бодаться с горой! Эта магия суммарно тяжелее всех ваших попыток защититься. Вы пробовали когда либо остановить локомотив на полном ходу?

Воронков заскочил обратно и с грохотом закрыл дверь.

– Назаров занимается профанацией! – заявил он. – Выпустил какую то зверюшку и даже не пытается исправить положение! Я буду жаловаться императору!

– Может, и диплом артефактора отберете у Назарова? – рассыпался мелким смешком Семерецкий. – Я верю в молодого человека, и вам советую спокойно досмотреть представление. Но какова мощь! Столько дармовой энергии! Заряжайтесь, коллеги…

Он едва успел договорить, как невероятной силы ливень тяжелым крылом шарахнул по башне и загудел торжествующими потоками воды по обзорным окнам. Кровля гулко стонала, принимая на себя удар разбушевавшейся Стихии. Аппаратура жалобно пискнула, картинки на мониторах заплясали в безумном хороводе, а потом что то щелкнуло, и помещении стало темно. Погасли плафоны на потолке, вычислительная техника замерла с потухшими огоньками светодиодов, экраны слепо смотрели на людей, которые не в силах были остановить буйство странного погодного явления.

А потом все кончилось. Засияло солнце, растапливая льдистые потеки на окнах, весело загудела вытяжная вентиляция, и люди облегченно выдохнули.

– Н да, – протянул Сухарев, оглядев сверху на безобразие, которое сотворил демон. – Надеюсь, к началу учебного года это болото подсохнет. Хорошо, что мы оставили транспорт возле пропускного пункта. Хоть не застрянем здесь до холодов.

– Иронизируете, Петр Витальевич? – усмехнулся успокоившийся Воронков. – Уже хорошо. Ну что ж, пора спуститься к нашему юному практику и выяснить у него, кого он выпустил на волю. Кстати, Матвей Илларионович, заберите у Назарова статуэтку.

– Думаете, себе затребует? – усмехнулся Семерецкий. Его забавляли страхи и неуверенность коллег в выводах произошедшего.

– Артефакт – собственность Коллегии Иерархов, – спускаясь по узкой лестнице вниз, откликнулся Воронков.

– Вообще то, это собственность государства, а значит, только император имеет право распоряжаться его судьбой, – напомнил Семерецкий, потихоньку переставляя ноги по лестнице. Суставы совсем плохи стали. Не помогают магические снадобья, а Целители делают вид, что поддерживают функциональные способности организма.