– Папаша и здесь обхитрил меня! – нервно рассмеялся Подшивалов, поерзав на кресле, чтобы хоть как то ослабить тяжесть невидимого груза на плечах. – Это его задумка, точно! Так выходит, он знал про недуг Насти!

«А Сема не дурак, сразу сообразил, – подумал Никита. – Ну, а как еще? Ведь контракт составляли адвокаты Главы Рода. Ясно, что про этот пункт парень не знал и тоже пропустил его, не читая».

– Отец не был в курсе этих проблем, – волхв жестко пресек дальнейшее развитие мыслей Подшивалова. – Разве Настя могла открыться столь откровенно перед человеком, не принимающим выбор своего сына?

– Пожалуйста, ознакомьтесь с официальным заключением Целителя по поводу здоровья Анастасии Викторовны, – адвокат подошел к Семену и протянул ему бумагу с водяными знаками.

– Гербовая? – удивился Семен и внимательно прочитал сверху донизу. – Целитель – Ольга Хомутова? Почему заключение дает сестра? Это может потянуть на сговор!

– А фамилии ниже видите? – поинтересовался Геннадий Митрофанович, уже давно понявший, что клиента надо додавливать, пока ночь не сменилась утренними сумерками. – Профессора Кошкин и Цулукидзе явно не из тех людей, которые станут рисковать своей репутацией ради развода двух человек, которых они знать не знают.

– Я их тоже не знаю, но для официального обращения в церковь вполне сойдет, – Семен с трудом выпрямил затекшую спину. Барон Назаров до сих пор не снял «путы». – Значит, в обмен на Настю вы клянетесь отдать мне все акции, проигранные в ходе карточных игр и никогда не придавать огласке мои… ошибки?

– Я не даю клятв посторонним людям, – холодно ответил Никита, а вернувшиеся из инфернальных далей демоны встали за его спиной, демонстративно скрестив ручищи на груди. – Моего слова должно быть достаточно. Не забывайтесь, с кем разговариваете. Завтра утром вы вместе с Анастасией Викторовной пойдете в Благовещенский приход и объявите о расторжении брака. Понимаю, что для сестры эта процедура будет унизительна, и потому предупреждаю сразу: если хоть одна газетенка напечатает об истинной причине развода, или же слухи поползут по городу и начнут порочить честь семьи Хомутовых, я сверну вам голову, господин Подшивалов. Точнее, один из моих слуг. Неохота мне руки марать.

Демоны оскалились в улыбке, и Семен содрогнулся, заметив во рту одного из них – бледно фиолетового, словно вмороженного в лед – блеснувшие фиксы.

– В качестве своих добрых намерений я гарантирую возврат всех ценных бумаг без каких либо претензий со стороны Флоринэ и вечное молчание. Это вас устраивает?

– Вполне, – кивнул Семен и с облегчением почувствовал, как стягивающие его чресла путы исчезли. Он с тихим стоном пошевелился, но пока не рискнул вставать. – Но как вы это сделаете, барон?

– Позвольте не обнародовать свои методы, – Никита встал с табурета и спрятал руки в карманы пальто. – Сейчас вы поедете домой, а завтра вечером я буду ждать вас в конторе «Левинсон и партнеры». Надеюсь, никаких сюрпризов не будет.

– Не будет, – кивнул Подшивалов. – А что с моими людьми?

– Они ничего не вспомнят о сегодняшней ночи, и будет разумно, если и вы будете молчать до самой смерти, что здесь произошло. Господин Флоринэ тоже никогда не станет вам докучать.

Пошатываясь от слабости в ногах, Семен направился к выходу, держа в руке медицинское заключение. Поравнявшись с тварями в облике людей, с содроганием ощутил исходящую от них смерть, самую настоящую, остро пахнущую и с ледяными когтями, уже готовыми вцепиться в загривок. Полозов посторонился, пропуская Подшивалова, и с трудом сдержался, чтобы не влепить в ему в голову пулю. Променял Настю, паскуда, на свои поганые бумажки! Без угрызений совести, даже не попытался кинуться на Никиту с кулаками, отстаивая свою женщину!

Семен, видимо, почувствовал волны негатива, исходящие от Полозова, и поспешил выйти в морозную ночь.