Фома опять кивнул.

– Орден?

– Ильмар на подъезде. Прислал радиограмму, что видел далеко на юге, западнее угодий люберецких кормильцев, мутантскую армию.

Сельга Инес шагнул к столу, хотел включить компьютер и выругался. Файлы с картами, все данные по отрядам обороны, диверсионным группам, чертежи и схемы укрепрайона исчезли. И в этом повинна его собственная дочь. Короли такого не простят. Особенно Борис Путник, он сразу остальных против Сельги настроит. За такую ошибку его лишат поста начальника службы безопасности клана. Если кто-нибудь узнает, что на территорию завода проник лазутчик и стащил все стратегические планы…

Старшина заложил руки за спину и прошел к окну. Выпятив подбородок, пожевал губами, качнулся с пяток на носки. Лазутчик умеет передвигаться по некрозу. Он хрустнул пальцами, сжав кулаки. Однажды Сельга захватил наемника с такими способностями, пытался использовать в своих целях, но ничего не вышло. Тот погиб, вытаскивая хитроумное устройство с древней базы вблизи поселка Серая Гарь, накрытой некрозным пятном.

Повернув голову к Фоме, подумал: может, лазутчик сидит себе спокойно в некрозе под землей и усмехается, пока его в коридорах патрульные группы ищут.

– Нужен огнемет, – сказал Сельга. – Два переносных огнемета, самых мощных.

Фома непонимающе заморгал. Взмахом кисти старшина подозвал его к окну:

– Возьмешь огнемет и спустишься с расчетом в коллектор. – Он ткнул пальцем в колодец между ангарами, у которого дежурили трое вооруженных охранников. – Ильяс возьмет второй огнемет и пойдет в подвал моего дома, с другой стороны некрозного пятна встанет, оно же небольшое.

Фома кивнул.

– Все понял?

– Да.

– Тогда исполняй. Только вначале покричите, чтоб лазутчик из некроза выходил.

– А это зачем?

– Дурак! Он мне живой нужен. Если не выйдет, жгите. Залейте все огнем.

– Нет! – вскрикнула Кристин.

– Заткнись! – Сельга развернулся к дочери.

Девушка смотрела умоляющим взглядом на Фому.

– Я прошу, – голос Кристин дрогнул, – не делайте этого.

– Чего встал? – Старшина толкнул Фому. – Вперед, за огнеметами!

Глава 17

Сообразительностью Крапива никогда не отличался, а подсев на дурман-траву, стал только злее и вконец мозги потерял. Нанюхавшись дряни, он чувствовал себя сильным, смелым и безнаказанным. Мог легко убить, не раздумывая, если вдруг посчитал, что собутыльник или подельник его чем-то задел, обидел. А то и за просто так завалить, потому что тот не понравился. Но пристрастие к наркоте ему приходилось скрывать – Ферзь ценил людей крепких, как стальной стержень, не имеющих привязанностей и пагубных привычек, чтобы их не могли взять на слабину другие. Кланы в Москве всегда хотели лапу наложить на чужую территорию, а нищие кварталы и воровская община им были как кость в горле. Поэтому, когда Ферзь узнал, что помощник нюхает дурь и, оказывается, давно на ней сидит, перестал ему доверять.

Крапива вконец обозлился, поручения выполнял, но без охоты, стал подумывать, как бы выкружить все так, чтобы Ферзя сместить и в клане главным стать, и случай такой подвернулся как нельзя кстати. Подвалил к нему незнакомец в Лужниках – Крапива шарился по рынку в поисках какого-нибудь лоха-торговца, – странный такой незнакомец, что бандюгану не по себе от его гудящего, как колокол, голоса стало, оторопь взяла, прям ступор какой-то накатил. Звали незнакомца Илаем. Смуглый весь, большие темные очки на роже, глаз не видать…

Крапива поежился, сунул в зубы цигарку с дурман-травой, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.