Рамзес неудачно выбрал себе управляющего.

Серраманна не мог рассказать царю ни о Моисее, ни о Роме без риска вызвать бурную реакцию. Это как не повлечет за собой арест подлеца управляющего, так и не разобьет дружбу Рамзеса с евреем. К кому, кроме Амени, можно обратиться? Личный писец Рамзеса, разумный и недоверчивый — только он согласится выслушать.

Серраманна прошел между двумя воинами, охранявшими дверь коридора, ведущего к кабинету Амени. Неутомимый писец управлял службой, состоявшей из двадцати чиновников, занимающихся всеми важными делами. Амени выбирал главное и докладывал Рамзесу.

Сард услышал быстрые шаги за спиной.

Удивившись, он обернулся. Десяток пехотинцев направили на него копья.

— Что вы делаете?

— У нас есть приказ.

— Это я вам отдаю приказы!

— Мы должны вас арестовать.

— Что за чушь?

— Мы лишь выполняем то, что нам приказано.

— Уходите, или я вас поколочу.

Дверь кабинета Амени отворилась. Личный писец царя появился на пороге.

— Скажи этим идиотам, чтобы они исчезли, Амени!

— Это я приказал произвести твой арест.

Даже кораблекрушение не могло бы больше поразить бывшего пирата. Несколько секунд он был не в состоянии двигаться. Воины воспользовались моментом, чтобы забрать у него оружие и связать ему руки за спиной.

— Объясни мне…

По знаку Амени охранники втолкнули Серраманна в кабинет. Амени заглянул в бумаги.

— Знаешь ли ты некую Ненофар?

— Конечно, это одна из моих любовниц. Если точнее, то единственная на сегодняшний день.

— Вы ссорились?

— Слова влюбленных в пылу страсти.

— Ты ее насиловал?

Воин улыбнулся.

— Мы грубо сражались друг с другом в некоторых поединках, но то была битва по завоеванию удовольствия.

— Следовательно, тебе не в чем упрекнуть эту девушку?

— Да! Она бесстыдно изнуряет меня.

Амени оставался суровым.

— Эта Ненофар выдвинула против тебя серьезные обвинения.

— Но… Она была согласна, я могу поклясться!

— Речь идет не о ваших сексуальных излишествах, а о предательстве.

— Предательство… ты употребил слово предательство?

— Ненофар обвиняет тебя в шпионаже в пользу хеттов.

— Ты смеешься надо мной, Амени!

— Эта девушка любит свою страну. Когда она нашла довольно странные таблички, спрятанные в ящике для белья в твоей комнате, то сочла нужным принести их мне. Ты узнаешь их?

Амени показал предметы Серраманна.

— Я вижу их в первый раз.

— Это доказательство совершения тобой преступления. Судя по текстам, написанным в довольно грубой манере, ты объявляешь хеттам, что сумеешь сделать совершенно не способным к боевым действиям особый отряд, находящийся под твоим командованием.

— Абсурд!

— Показания твоей любовницы были записаны судьей. Он прочитал их вслух в присутствии свидетелей, и она подтвердила свои слова.

— Это попытка опорочить меня и ослабить Рамзеса.

— Судя по датам табличек, ты предатель уже восемь месяцев. Хеттский император пообещал тебе большое состояние? Ты должен получить его после поражения Египта?

— Я верен Рамзесу… Когда-то он смилостивился надо мной, хотя мог забрать у меня жизнь, поэтому теперь она принадлежит ему.

— Прекрасные слова противоречат фактам.

— Ты ведь знаешь меня, Амени! Я был пиратом, это правда, но я никогда не предавал друзей!

— Я думал, что знаю тебя.