22

Естественно, Стен знал, что они придут. И хотя он еще до конца не осознал, что он сейчас сделал, но реакцию на свои слова он мог хорошо представить себе. Он резко затянул подпругу. Его руки и тело, казалось, выполняли все действия сами по себе, в то время как его сознание было где-то в другом месте. В мыслях он снова и снова возвращался к Висинии, которую уже никогда больше не увидит. Осознание этого было настолько ужасным, что он не хотел и не мог до конца понять все его значение. Ведь еще совсем недавно она стояла у окна в Дабране рядом с ним и смотрела в ночь; а теперь, всегда такая жизнерадостная, ушла от него по темным дорожкам.

С тех пор как Флорес, возвратившись вчера, сообщила ему об этом, он словно потерял чувствительность и воспринимал, как издалека, все, что происходило вокруг, будто мир и все, что в нем происходило, не имели значения. «Ионна должна наказать меня за мои слова», — подумал влахак, все еще не достигнув понимания, не заставив себя увидеть в этом угрозу. Его больше не беспокоило, что его бывшая госпожа захочет сделать с ним.

Но солдаты не шли за ним, и Стен спокойно оседлал своего коня. Никто не арестовал его, но в тот момент, когда он уже хотел сесть на коня, позади него раздались щелчки. Даже не оборачиваясь, он понял, что это была Флорес.

— Ты мог бы, по крайней мере, извиниться за то, что сделал меня боярыней, прежде чем уедешь.

— Стен бросил пытливый взгляд на сестру через плечо.

— Так откажись от титула. Меня это не волнует. Наверняка найдется кто-то, кто с радостью будет править Дабраном. Возможно, все наши герои уже выстроились в очередь.

— А разве не для тебя так много значили Дабран и Влахкис, брат? Ты же всю свою жизнь боролся за эту землю.

— Ты дала мне тогда хороший совет, — спокойно ответил молодой воин и повернулся к Флорес. — А теперь я хочу сделать то же самое. Уходи. Покинь эту страну. Ты же хочешь с Сарганом в Дирию. Сделай это, отправься с ним в путешествие…

— Почему?

На лице Флорес появилось настоящее недоумение. Несколько секунд Стен молчал, пытаясь подобрать соответствующие слова, которыми он мог бы выразить свои запутанные чувства.

— Потому что она убивает. Потому что земля здесь пропитана кровью испокон веков. Потому что она жадно требует еще и еще. Война никогда не закончится, и постепенно умрут все, кто имеет для нас хоть какое-то значение. Влахкис питается ненавистью. Он поглотит нас всех, если мы позволим ему это сделать!

Сестра печально посмотрела на него. Он хотел подойти, обнять ее, но его ноги словно парализовало, и он не сделал и шага. Флорес тоже стояла на месте, всего в двух шагах от него.

— Я тоже буду скучать по тебе, — хриплым от волнения голосом сказала она.

— Я знаю.

— Я не уеду. Я приму титул.

Стен удивленно посмотрел на сестру. Принимая свое решение, он не думал о том, что дальше произойдет с поместьем его семьи. Он предполагал, что Флорес, которая так сильно ценила свою свободу, ни в коем случае не примет титул.

— Это ты уезжаешь и делаешь то, что должен. А я останусь.

— Хорошо, — ответил Стен и помолчал, так как не знал, что еще сказать.

— Что с троллями? Мне рассказали, что целое племя сидит недалеко от Теремии в погребе.

— Они ищут помощи. Анда преследует их так же, как людей и карликов. Мы хотели поговорить с прорицательницей Ионны, Калинэ, но она тяжело больна и бредит. От нее сейчас невозможно услышать ни одного разумного слова. Поэтому мы и собираемся к Вангелиу.

— Ты и тролли?

— Да. Оставлять их одних — не такая уж хорошая идея. Несколько ветеранов находятся рядом и охраняют их.