Взгляд Флорес, обращенный на Стена, был таким печальным, как будто она смогла рассмотреть на дне его души, что тот уже давно заключил мир со всем, что его окружало.

— Теперь мы должны попрощаться. Удачи, Стен.

— Прощай, Флорес. Доброго пути.

— И тебе доброго пути, во всех мирах, — тихо ответила Флорес и отвернулась.

Стен поднял руку, словно хотел задержать ее, но она зашла за угол шатра и исчезла из поля зрения. Влахак как вкопанный стоял на месте. «Она знает это. Она знает, что мы больше никогда не увидимся».

Он медленно вернулся и провел рукой по ноздрям тихо фыркающего коня. Затем прыгнул в седло и поскакал прочь.

Однако едва он проехал первый шатер, как из него вышел этот надменный масрид, который был представлен новым марчегом. Вначале Стен хотел просто проигнорировать его и проехать мимо, но тот преградил ему путь и спросил:

— Вы видели госпожу Флорес? Мне показалось, что я слышал ее голос.

— Она ушла, — устало ответил Стен.

— Позвольте выразить свое почтение вам, Стен сал Дабран. И еще я хотел бы выразить свое сочувствие. Это, должно быть, очень тяжело — потерять сразу и жену, и ребенка.

Не изменившись в лице, Стен кивнул и поскакал дальше, пока внезапно до него не дошел смысл слов. «Жену и ребенка? Висиния была… О духи!»

Он бессильно поник в седле. Конь продолжал скакать, унося его из лагеря в сторону запада, хотя из-за слез, застилавших глаза, Стен почти ничего не видел.

По дороге в Теремию Стен долго думал над тем, почему Флорес ничего не рассказала ему о беременности Висинии. «Неужели она этого не знала? Но откуда тогда об этом знал этот трижды проклятый масрид? Почему же она умолчала об этом?» Но, как он ни размышлял, он не смог прийти к какому-либо выводу. Он сделал крюк, объезжая поселения на берегу реки и даже саму Теремию. Ночи он проводил под открытым небом, днем делал передышки, лишь чтобы пощадить коня. Когда он наконец добрался до двора с троллями, солнце как раз садилось. Не спеша Стен слез с коня и погладил ему холку.

— Беги, — прошептал он ему на ухо, отчего конь с любопытством оглянулся. — Возвращайся домой, ты мне больше не нужен.

Конь неуверенно затоптался на месте и зафыркал. Его родная конюшня была в Теремии, недалеко отсюда, так что Стен развернулся и пошел в дом. За закрытыми ставнями было темно. Влахак осторожно подошел к люку погреба и крикнул:

— Кто здесь не спит? Пард!

— Хвала камням! Стен вернулся! Я уже думал, что совсем здесь с ума сойду! — прорычал Пард.

Тут же послышался шум, и из проема поднялся неприятный запах.

— Дыра здесь не так уж плоха, но быть все время запертыми, как те животные, которых вы держите, совсем не для троллей, — вместо приветствия выдал большой тролль.

— Тогда ты будешь рад услышать, что мы скоро отправляемся в путь. Сегодня ночью, как только вы соберетесь, — невозмутимо ответил Стен и спустился в погреб. Взоры всех троллей были направлены на влахака. На их лицах была радость — то ли просто от вида влахака, то ли еще и от новости о скором отправлении.

— Чем скорее, тем лучше. Но что с вашей войной? Она уже закончилась?

— Война проходит на востоке. Туда мы не пойдем.

— Да? А что с тобой? — с любопытством спросил Пард.

— Я иду с вами. Я дал вам слово, и я сдержу его. Мы найдем решение вашей проблемы. А прорицательница Ионны сейчас слишком больна, так что мы будем искать Вангелиу.

— Но ты не хочешь…

— Нет. Как тут у вас все было? — резко прервал Стен тролля.