Тамар устало провел рукой по своим коротко подстриженным волосам и удивленно посмотрел на кровь на руке.

— Будет лучше подвязать его за ноги и оставить на съедение ворон!

— Наверное. Но сначала нам нужно будет пережить эту ночь.

Ее слова, казалось, окончательно вернули марчега в реальность. И хотя его лицо все еще искажала ярость, он кивнул и, последовав примеру Флорес, тоже оделся. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы правильно надеть камзол. Флорес тоже дрожала всем телом. Благодаря своему хладнокровию она ушла от верной смерти, однако теперь ощущения и реакции все же догнали ее. Тем не менее она нашла в себе силы, чтобы взять кружку и залить водой места, где тлеющие угольки попали на соломенные подстилки.

— Ты должна перевязать это, — посоветовал ей Тамар, показав на глубокий порез на предплечье Флорес, о котором она совершенно забыла.

Пока она отрывала кусок ткани от своей рубашки и перевязывала им рану, Тамар накинул доспехи через голову и начал закреплять застежки.

Хорошо обработав рану, Флорес натянула рубашку и сняла с одного из трупов доспехи, которые хоть и были велики на нее, но все равно были лучше, чем полное отсутствие защиты.

— Дай я осмотрю твою голову. А то кровь заливает тебе глаза.

Оторвав еще один кусок ткани, она перевязала рану на лбу Тамара.

— Это портит мой внешний вид или нет? — слабо попытался пошутить Тамар, но Флорес и бровью не повела.

— Нам нужно исчезнуть через новую заднюю дверь, — предложила влахака, пытаясь получше подогнать кожаные доспехи. — Мы пойдем в наш лагерь и разбудим несколько влахаков. А потом…

Тут боярыня замолчала, заметив мрачный взгляд Тамара. Марчег сжал кулаки и покачал головой.

— Бежать? От моих собственных людей? От этих мешков с дерьмом?

Он жестом показал на всех мертвых, что лежали на полу шатра. Перевернутый стол, воздух, насыщенный кровью, — все это больше напоминало поле боя, чем обычный шатер.

— Мы не знаем, сколько еще людей Одена снаружи, — заметила Флорес.

— Я не буду бежать, — ответил Тамар и надел свой пояс для оружия. — Но если хочешь, госпожа Флорес, то ты, конечно, можешь уйти.

— Эй! — запротестовала влахака. — Не обращайся так со мной! Мы оба здесь попались, уже забыл? Оден хотел убить меня так же, как и тебя.

Сначала Тамар, казалось, хотел возразить, но потом кивнул. С мрачным выражением лица он вышел из шатра и громко крикнул:

— Кевес! Маиска! Рурьос!

Флорес стала сзади марчега и положила руку на рукоять меча, который просто засунула за пояс. «Трижды проклятый упрямец. Если у Одена достаточно много последователей, то тогда мы здесь словно разоблаченные шарлатаны на сцене!»

Послышался шум, люди начали громко переговариваться в палатках. С правой стороны к ним устремились несколько воинов в доспехах, с оружием наготове. Но когда они увидели Тамара, то замедлили шаг. Марчег выглядел спокойным, почти хладнокровным. Его высокомерный взгляд скользил по воинам, не задерживаясь, словно они все были ниже его. Неуверенно группа попыталась заглянуть в шатер; один прошептал что-то, затем они все-таки вышли вперед, опустив оружие, но все еще держа его в руках.

— Вецет? — раздался сонный голос Кевеса, который вышел из своей палатки, явно одевшись лишь наспех.

Вид полуголого мужчины заставил группу воинов замереть на месте. Их взгляды переходили то к Кевесу, то снова к Тамару, который производил дикое впечатление в одежде, заляпанной кровью, и с повязкой на голове. Когда Флорес заметила, как они шатаются, то широко усмехнулась и едва заметно покачала головой.